Этот будет гнуть подчиненных в бараний рог, без жалости. Уж такой-то отучит их вякать! Уж у него-то они забудут, как хвост подымать!
Этому и в голову не придет возражать начальству. Наперед остальных, со всем рвением побежит выполнять любую, самую идиотскую, самую разрушительную директиву, лишь бы СВЕРХУ спустили.
Прошло сорок лет, и он точно так же был в первых рядах горящих сердец, вступивших в ЕдРо. Есть в русском народе такие, с вечно юной душой. Вот собери в тесную толпу тысячу российских начальников, плюнь с закрытыми глазами, — непременно попадешь именно в такого. Плюнь, — и безошибочно попадешь в негодяя.
И стало так: что ни начальник, то «единоросс», и каждый с вечно юной душой, и каждый с горящим сердцем. Так что простые бюджетники однозначно считали «ЕдРо» партией начальства. Именно такого, прошедшего отбор на соответствие по вышеописанной процедуре.
А у нас, аккурат перед выборами, под вздорным предлогом, изыскав немыслимую щель в законодательстве, отменили двойную оплату работы в выходные. Сначала в субботу, а потом, чтоб не мелочиться, заодно и в воскресенье. А тех, кто, сдуру, начал вякать, зажали так, что они поголовно поувольнялись за какой-то месяц.
Вот я, в своей среде, перед теми, недоброй памяти, выборами, спрашивал о том, что именуют «электоральными предпочтениями». Так вот не встретил НИ ОДНОГО человека, собиравшегося голосовать за партию власти. Включая самих членов этой партии, и их, может быть, в первую очередь. Можно, конечно, предположить, что врали, — но СМЫСЛ? Голосование за ЕР стало чем-то неприличным, тем, что стоило скрывать, как свежий триппер?
Когда до властей дошло, чем пахнет, — до этого не знали! — ох, что тут началось. По селам начальники стояли у кабинок, забирали у организованно пришедших подчиненных листки, — и с пачкой проходили к урне на глазах у избиркомов. Тут стеснением не пахло, — какие там «карусели»? О чем вы?
И ведь не помогло! Просрали даже по области, не то, что по городу. Страшно представить себе, какими вышли бы цифры, если бы отражали действительное волеизъявление народа.
Но по стране-то — выиграли! А теперь скажите, как мало-мальски нормальному человеку реагировать на подобное хамство? На всю совокупную сумму хамства, лжи и подлости пролившуюся на наши головы за полтора-два месяца?
Да, с тех пор прошло три года, и теперь я, пожалуй, верю, что на госдеповские деньги действительно существуют злокозненные НКО, которые мутят воду и раскачивают ситуацию. Верю, что они-таки дораскачали ее на Украине аж до Майдана. Вот только… Сейчас, пожалуй, верю, а вот тогда, в декабре, когда Путин пятого числа начал что-то такое про агентов влияния, — не поверил ни на грош. Чувствовал искреннее омерзение к властям всех уровней и так же искренне сочувствовал «белоленточникам», «Болотной», Навальному, Быкову, и прочим. По причине, вероятно, неизбывной наивности, некоторой глуповатости но, главное, исходя из собственного повседневного житейского опыта.
Не знаю, как в Москве. У нас, в глубинке, для раскачки ситуации платить каким-то НКО какие-то деньги значит выкидывать их на ветер. Для этих целей у Госдепа на местах есть совершенно бесплатные агенты влияния, работающие исключительно за идею*. С Российским Начальством в госдеповских деньгах, ей-же-ей! — нет никакой нужды. Мы ни разу не видели агентов влияния, оплаченных Госдепом США, а родное начальство видим каждый божий день. Вот где настоящая Пятая Колонна. Куда там Макаревичам с Шендеровичами и Быковым с Гозманами.
А каждый отдельно взятый рядовой бюджетник, голосуя против** «Единой России», в том декабре просто-напросто проголосовал против родного начальника. Декана, директора школы, главного врача, завуча, заведующего отделом, начмеда, — у каждого свой набор, но все они, как один, единороссы. Начиная с определенного уровня исключений практически не было. А те, которые есть, только подтверждают правило.
Я возьму на себя смелость утверждать, что это именно они проложили дорогу Майдану, грянувшему спустя два года. Нормальный человек голосует сердцем, а если его заставили сделать то, что ему противно, то он чувствует себя слегка изнасилованным. Более или менее, в зависимости от характера вынужденного деяния. Даже если ему объяснили, что так будет разумнее, поскольку в случае неповиновения — ой-ей-ей! А он вынужден притворяться, что согласен. Притворяется, а сам с удовольствием убил бы. Вот мы, — помимо всего прочего! — подумав, что будет, если устроить бучу в декабре месяце, того… уступили грубому насилию. Повторяю, — помимо того, что мы очень хорошо знаем, как у нас принято поступать с теми, кто вякает.
Помимо того, что мы твердо знаем, — НИКТО не заступится за вякающего, ни коллектив, ни профсоюзы, а знакомые перестанут здороваться.
