Был ли он создателем по-настоящему фундаментальной научной теории, связанной с открытием нового принципа, наряду с Дарвиным (естественный отбор), Менделем (чистота гамет), Вавиловым (гомологические ряды), Павловым (условные рефлексы), Максвеллом (электромагнитные волны) и т. д.?
Скорее — нет: критерием строгой научной теории является наличие или отсутствие т. н. «критического эксперимента (наблюдения)». Это значит, что автор потенциальной теории с самого начала говорит: «Если в эксперименте „Х“ будет достигнут результат „А“, — то теория верна, если результат „Б“ — неверна» — и если такой эксперимент не обозначен, теория не может претендовать на «строгую» научность. Это не мешает существованию достаточно влиятельных и (может быть) по-своему эффективных практик: в этом плане идеальным примером может служить психоанализ по Фрейду и/или по Юнгу, безразлично. Если говорить с создателем концепции именно этого сорта, то любой конкретный случай отлично ложится в русло концепции, а вот никто посторонний этого не видит и воспринимает его, скорее, в качестве исключения.
Этногенез «по Гумилеву» отчасти сходен с такими концепциями, а его «удары из космоса», порождающие пассионариев, мне и вообще кажутся чушью, но что-то за его примерами, какие-то закономерности, безусловно, имеются. Он, может быть, и не смог сформулировать их точно, но прочувствовал какую-то реальность. Это правота того сорта, которая присуща, скорее, не ученым, а крупным художникам, пророкам, людям вдохновенным.
В том числе, но как бы в стороне от основной канвы его обширного наследия существует его положение о том, что Л.Н. называл «аннигиляторскими» сектами, религиями, вероучениями.
Он говорил о как бы зороастрийцах — манихеях, как бы христианах — пивликианах, богомилах, катарах, как бы мусульманах — карматах-исмаилитах. Именно «как бы», потому что, придерживаясь «в основном» нормам поведения зороастрийцев, христиан или мусульман соответственно, будучи неотличимы от них, они при ближайшем рассмотрении не были ни тем, ни другим, ни третьим. Согласно Л.Н. все эти учения берут свое начало из т. н. «гностицизма» и имеют куда больше черт общего, нежели различий.
В теории: наш мир сотворен худшим из равных по рангу богов, опустившимся, страшно сказать, — до материи, материя — есть ловушка для духа и безусловное зло. Поэтому благо, — это всячески приводить «тварный мир» в состояние небытия, необратимого рассеяния, бесследного исчезновения материи, дабы освободить дух из ее гнетущего плена. Применительно к собственной жизни, — это, понятно, самоубийство, но с тонким подтекстом: сначала изнурить, разрушить, истощить свою душу развратом, пьянством, диким и бессмысленным весельем настолько, чтобы она уже не вернулась на колесо перерождений. Или, как вариант, — чтобы нечему было идти ни в рай, ни в ад, безразлично. И только потом, когда душа станет окончательной ветошью, ненужной ни Богу, ни сатане, — кончать с собой.
В практике: сложнейшая, многоступенчатая иерархия, бесконечные степени «совершенства» и, соответственно, «посвящения», безусловное подчинение «низших» — «высшим». На нижних ступенях иерархии, понятно, и речи не идет о разрушении мира, себя, и своей души: сплошная святость, вегетарианство, отказ от пролития крови (у катаров — альбигойцев), целибат. Послушание. На высшей ступени, — принципиальный, абсолютный, последовательный цинизм, истинно что — пустые души, ничего человеческого. И все позволено. Наиболее откровенно, — у исмаилитов, которые, похоже, вообще не верили в существование какого-то там высшего существа. А так, вообще, все очень похоже. Какое это отношение имеет к нам и к нашему времени? А — это безошибочный признак идейного, теоретически обоснованного, отчасти даже рационализированного, по сути, — сатанизма.
Ну, — не так прямо. Возникшие тысячу лет тому назад и расплодившиеся в последнее время секты и «церкви» Сатаны, Люцифера, — это для угнетенных, обездоленных, униженных (прежде всего!), отчаявшихся. Считающих, что они живут в Аду уже на земле. Адепты гностических сект не таковы. Это, как правило, люди, у которых есть все, включая достаток свободного времени. Такой, скорее всего, оскорбится, если его обзовут «сатанистом» или чем-то в этом роде: это для тупого быдла, не имеющего доступа к сокровенному знанию. И это можно понять: «традиционный» для Запада Сатана совершенно теряется на фоне бесконечных бездн «классического» гностицизма, составляет только ничтожную часть безграничной, не имеющей краев, черной пропасти, перед которой «равно ничтожны и пылинка, и галактика». Его потуги творить какое-то там… как его… зло (?) кажутся им смешными, ничтожным фиглярством.
