– Шути, Келтро, не стесняйся. Юмор – хороший щит для новичков и непосвященных.
Ее слова пронзили меня, словно раскаленный нож. Я что-то неразборчиво буркнул и пошел за ними, словно верный пес. Они провели меня между рядами камер и остановились у одной из них, битком набитой заключенными. Рядом с ней стояли еще два приверженца культа – до сих пор они скрывались в нишах и оставались невидимыми. В большой камере находилось несколько призраков. Я вгляделся в их лица, но никого не узнал. Половина из них были раздеты, а остальные – в лохмотьях. Одному из них убийцы распороли живот, и поэтому он напоминал улыбающийся и одновременно жующий рот. Какую-то женщину практически рассекли надвое от плеча до паха. У большинства на шеях висели их монеты. Это были свободные признаки, но они все равно сидели в тюрьме. Я представил себе, как это должно их злить, и внезапно мысль том, что сейчас я к ним присоединюсь, набросилась на меня, словно крокодил из мелководья.
Я попятился прочь от двери.
– Зачем я здесь?
– Не бойся, Келтро. Эти камеры для тех, кто хочет причинить вред церкви – для чужаков, воров, душекрадов, которые стремятся лишить свободы сестру или брата, – объяснила Лирия.
– А также для еретиков и тех, кто не соответствует нашим планам.
– Если они не хотят исправляться, мы передаем их Палате Кодекса, чтобы она их покарала.
– Хотя у Палаты столько дел, что на это уходит немало времени.
В ее голосе не было ни намека на ехидство или мстительность, которые я, возможно, различил бы в голосе Темсы или Хорикс. Она просто излагала факты.
Я удивился их честности, но не темной стороне культа. О том, что она существует, мне объяснили уже несколько раз. Именно поэтому я пришел сюда, именно поэтому сейчас я заглядывал во все уголки, именно поэтому я был так напряжен, что почти ходил на цыпочках. И все-таки эти камеры бледнели на фоне того, что я себе представлял. Более того, они выглядели на порядок лучше подвалов «Ржавой плиты».
– А иногда мы сами вершим правосудие. В этом и состоит наш дар тебе.
Я навострил уши.
– Не понимаю.
– Правосудие, Келтро. Братья, будьте любезны.
Лирия махнула охранникам, и они принялись вращать прочными, сложными ключами в замочных скважинах. Находившиеся за решеткой призраки двинулись назад, к стенам, что-то нервно бормоча. Я снова вгляделся в их лица. Кто из них причинил мне вред в этой жизни или в прошлой?
Призраков по одному вытаскивали наружу и заталкивали в соседнюю камеру. Двадцать два их я насчитал, прежде чем поток теней остановился. Я уставился на сжавшуюся в комок фигуру, которая осталась. Должно быть, он прятался за спинами других, встав на колени и опустив голову. Братья вытащили его на веревке, в которую была вплетена медная жила, и подвели ко мне.
Этот призрак светился синим. У него были жидкие сальные волосы, которые доходили до плеч. Его нос был сломан, а один глаз выпучился, словно перед смертью человека крепко поколотили. Я посмотрел на его обнаженное тело и заметил глубокие раны в груди и животе – там, где его, похоже, проткнули шипы. С холодной, жестокой усмешкой он уставился на мою шею, и я сразу его узнал.
– Келтро, ты же помнишь Кеча? – шепнула мне на ухо Лирия.
– Как я мог его забыть? – ответил я, хотя на самом деле я его забыл. С тех пор как он меня зарезал, в моей жизни произошло великое множество событий.
Охранники поставили его на колени, а медные кольца в их рукавицах заставили его ухмылку слегка померкнуть. Я зашел в клетку, чтобы встать над человеком, который лишил меня жизни, над человеком, который все это начал. Я чуть не попросил у них рукавицу, чтобы мощным ударом окончательно стереть эту усмешку с его лица.
Сестры встали у меня за спиной и принялись объяснять мне, что к чему.
– Он прибыл к нам вместе с призраками, которых мы забрали у Темсы.
– Очевидно, его купил тор Баск. Наш общий друг захватил его, когда вторгся в башню тора.
– Это я помню, – вставил я.
– Когда мы попытались поделиться с ним нашей мудростью и обычаями, он стал агрессивным и начал бродить по улицам, разыскивая некоего Келтро Базальта.
– Мы приказали посадить его сюда – на всякий случай.
– И теперь ты можешь свершить над ним правосудие. Это право ты заслужил.
Что-то коснулось моего локтя. Опустив взгляд, я увидел в руке Лирии маленький арбалет; она протянула его мне прикладом вперед. Арбалет уже был взведен, и на его тетиве лежала стрела с медным наконечником. Второй рукой Лирия держала половину монеты. Точнее, половину монеты Кеча.
Я посмотрел ей в глаза, и ее голос зазвучал тверже.
– Наказание может быть справедливым, даже если его вынесли за рамками закона или кодекса.
Яридин подошла ближе.
– Некоторые наказания являются вполне заслуженными.
Арбалет завис в воздухе. Я увидел, что Кеч пытается поймать мой взгляд. Лицо его помрачнело; он занервничал.
– Так нечестно! – заныл он. – Это хладнокровное убийство!
