– Ни в одном из нас нет крови. И кто в этом виноват? – спросил я, забирая арбалет у Лирии. Пока что я направил его в пол, пытаясь не слушать убедительные доводы сестер. Они прекратили давить на меня и молча отступили, проявляя уважение. Но семена они посеяли. Я тоже занервничал.
«Я – не убийца, – напомнил я себе. – По крайней мере, намеренно я не убиваю». Эта последняя черта, которая отделяет меня нынешнего от меня прежнего. Она и при жизни была тонкой, но все-таки благодаря ей я оставался вором, а не убийцей. Вот почему смерть сына того графа так сильно меня ранила и заставила покинуть свой дом.
Я цеплялся за это различие при жизни и продолжал цепляться за него сейчас, несмотря на то, что уже почему-то целился в живот Кеча. Моя темная сторона – то, что таится в каждом из нас – умоляла, чтобы я спустил курок. Кеч отнял у меня все, из-за него я оказался на проклятом пути, который привел меня сюда. Этот человек заслужил не просто медную стрелу и забвение, но что-то гораздо более страшное. Я хотел, чтобы он страдал.
– Проси прощения, – приказал я ему. Это было больше всего похоже на месть, и, кроме того, так я мог заглушить в своей голове вопли «Давай! Сделай это!» – Проси прощения, и тогда я, возможно, пощажу тебя.
– За что? За то, что я делал свою работу? Это ты же пнул меня, ты сопротивлялся. Из-за тебя меня зарезали!
– Я сопротивлялся?! – воскликнул я, прижимая арбалет к его лбу. Лоб Кеча был мягким, желеобразным, и меня разочаровало то, что я не услышал шипение меди. – Проси прощения за то, что отнял у меня жизнь.
Я хотел, чтобы он сломался. Я хотел увидеть, как он потеет от страха. Я хотел знать, что он – трус. Но на его лице снова появилась ухмылка, и из-за нее на труса стал похож я.
Зарычав, я отступил.
– Нет, – сказал я и, всучив арбалет Лирии, быстро направился к выходу.
Чуть позже сестры присоединились ко мне. Они терпеливо ждали, когда я заговорю, и в конце концов я заговорил, хотя сначала долго дулся и разглядывал каменные стены и мраморную пещеру подо мной.
– Пусть лучше гниет в облике полужизни, чем получит в дар тишину и покой небытия.
– Келтро, по-твоему, это полужизнь?
Я рассмеялся ей в лицо.
– А по-твоему – нет? Мы застряли; с одной стороны, мы мечтаем вернуть себе тела; с другой стороны, нас поджидает пародия на загробный мир – наполненная воплями приемная размером с пещеру. Я знаю, что вы, как и я, были там. В водовороте я даже слышал крики умерших. Даже не думайте мне врать.
Лирия опустила голову.
– Большинство теней никогда не видели это место, но мы про него знаем – знаем и то, что за много лет оно стало хуже. Это – полужизнь; ожидание рая, который боги обещали, но так и не дали нам. Вот это, – она показала мне свои руки и сжала кулаки, – вот это гораздо больше, чем плоть. Но ты почему-то так легко об этом забыл. Идем. Мы еще не все тебе показали.
Я недоверчиво фыркнул, а они непреклонно повели меня вперед. На этот раз мы спускались на нижние этажи, словно штопор в пробку. Мы миновали рынок; увидев разноцветные столы и дымящиеся горшки, я снова пожалел о том, что лишился обоняния. Затем наш путь протянулся между арками и огромными залами, которые были наполнены сторонниками Сеша. Они молча стояли между алтарями, на которых возвышались гипсовые статуи какого-то бога. Я предположил, что это Сеш, хотя каждая статуя отличалась от предыдущей. Некоторые были в виде волка с вытянутой мордой и завивающимся раздвоенным хвостом. Другие были простыми – сжатый кулак или колонна с группами открытых глаз.
– Столько ликов Сеша, – шепнула мне Яридин. – Он повсюду, но нигде. Он – воплощение смерти и хаоса.
Я покачал головой.
– Да уж, весело.
Яридин делано улыбнулась.
– А кому еще поклоняться призракам, Келтро? Жизни? Или смятению и смерти, которые сделали нас такими?
Я проклял сестер с их умными доводами и позволил провести себя мимо комнат для молитв в небольшие залы, набитые стеллажами, свитками и целой сетью лестниц. Когда мы спустились еще ниже, я увидел комнаты, в которых стоявшие на коленях ученики завороженно глядели на учителя, рисующего мелом символы на черной стене.
На следующем уровне мы обнаружили просторные кузницы, где великое множество призраков в красных сорочках работало с огромными машинами. Из обугленных желобов вытекали огненные реки расплавленного металла. Между арками лежали связки копий и мечей. После тишины на верхних этажах стук молотов оглушал, и несмотря на то что мои чувства были притуплены, я внезапно обнаружил, что морщусь. В более темных частях пещер стояли несколько огромных каменных статуй, похожих на изображения богов и королей древних времен. Они были связаны веревками и поэтому напоминали марионеток. Статуи были покрыты слоем из призраков, которые продолжали работать над ними. Я вдруг вспомнил разбитую статую, которую увидел на площади Великого колодца Никса, когда выполнял поручения Векса. Интересно, что с ним стало?
