Пока Лирия говорила, Яридин сбросила с себя дорожное одеяние и осталась совершенно голой. На ее теле я не увидел ни одной раны, если не считать двух шрамов на шее. Свою монету Яридин носила на шее, на серебряной цепочке. Ее тело, похожее на змеиное, слегка светилось, и хотя я уже стал призраком, я все еще оставался мужчиной. Какие-то желания остаются у тебя и после смерти, а красота – это всегда красота, хоть мертвая, хоть живая.
Я – возможно, слишком внимательно – следил за тем, как Яридин изящно заходит в водоворот. Он оказался глубже, чем я думал. Яридин беззвучно погрузилась в него, и Лирия жестом приказала мне сделать то же самое.
– С тобой ничего не случится, Келтро. Путешествовать по водоворотам – великая честь, и ее удостаиваются немногие.
– Честь, говоришь? – ответил я, глядя на рябь на серой поверхности воды. Вода была мутной, непрозрачной. И все-таки я стащил с себя сорочку и неловко замер, сжимая одной рукой свою половину монеты, а другой… другие части тела.
– Иди вперед, а я – за тобой, – сказала Лирия.
Я погрузил в воду палец ноги; эта ванна вызывала у меня серьезные подозрения, но я знал, что выбора у меня нет. Вода была холодной, даже для призрака, и я задрожал, стоя на бортике ванны. Я осторожно спустился в воду, но как только мои пальцы разжали медь, Никс всосал меня и потащил вниз.
Напор воды поглотил меня, словно я сам превратился в воду. Река была обжигающе холодной – и громкой. Кроме бульканья и постоянного рева воды я снова услышал бесчисленное множество голосов – они доносились из пещеры под Никсом. Они звучали зло, нетерпеливо. Это были голоса людей, попавших в ловушку.
Не успел я подумать о них, как снова вылетел в воздух. Я не задыхался, нет, но все равно отчаянно мечтал вырваться из обволакивающей черной воды. Мои руки пытались ухватить пустоту, пока наконец не почувствовали под собой изгибающиеся края металла. Я вцепился в бортик и подтянулся, а затем, проморгавшись, обнаружил, что нахожусь в комнате, очень похожей на ту, которую я только что покинул.
Поначалу я решил, что это фокус – и принял теплую улыбку Яридин за насмешку. Но затем я увидел, что за дверью проходит тоннель и он ведет в большой зал, напоминающий пещеру.
– Келтро Базальт, добро пожаловать в Катра-Рассан, Перевернутый Собор. Для краткости можешь назвать его просто собор, – сказала Яридин.
Вода Никса вылилась из моих ушей, и я услышал рев голосов и шум.
У меня за спиной раздался еще один всплеск, и я отошел в сторону, пропуская Лирию, на которой тоже не было ничего, кроме цепочки с монетой. Она вышла из ванны. Из водоворота.
Яридин протянула сестре халат – точно такой же, как и тот, который они оставили на Просторах, а затем выдала мне другой, серый.
– Я думал, он будет красным.
– Ты – не один из нас, Келтро, – с усмешкой сказала Лирия. – Пока.
– Ну и ладно, – ответил я чуть жестче, чем собирался. – Красный мне не идет.
Яридин отвлекла меня, постучав по белому перу, вышитому на груди. Я коснулся его пальцем и слегка разозлился на то, что не могу почувствовать выпуклость серебряных нитей. Было приятно надеть его по праву, ощущать, что оно рядом, вышито на том месте, под которым должно быть мое сердце. Я понял, что проминаю пары своей ладони монетой, повесил ее на свою изуродованную шею и пожалел о том, что у меня такая зияющая ножевая рана, а не маленькие шрамы, как у Лирии и Яридин.
Сестры обладали раздражающей способностью угадывать мои мысли. Лирия высказала их вслух.
– Гордись своими ранами, брат. Именно они сделали тебя мертвецом.
– Если бы нас не вырастили в Церкви Сеша, то, скорее всего, у нас были бы такие же.
– Или хуже.
– Идем.
Будь я жив, я бы шею себе свернул, целый день переводя взгляд с одной сестры на другую. Они говорили так, словно перебрасывались мячом, а я стоял у края площадки, пытаясь вести счет.
Я позволил им вести меня, и мы вышли из тоннеля в огромную, вырубленную в камне пещеру с окнами, дверьми и дорожками. Эти стены сходились в точку где-то далеко внизу, и я понял, почему это место назначается Перевернутый Собор. Я задрал голову и увидел, что крыша могла быть полом собора. Она находилась футах в двухстах над нами и была покрыта плиткой, похожей на брусчатку. У собора даже были огромные трансепты, которые переходили в длинные камеры, расположенные под улицами. Похоже, что в городе, где полно небоскребов, не только Хорикс решила строить, двигаясь не вверх, а вниз.
