— Во-вторых. Я решил стать опекуном Аки, воспитанника Омаки Гана. Чтобы отпраздновать это событие, на следующей неделе я намерен устроить в честь мальчика вечеринку. Надеюсь, вы все будете присутствовать и поможете всё организовать.
Все молча кидали друг на друга любопытные взгляды. Опека была делом настолько редким и необычным, что почти никто из присутствующих о ней прежде никогда не слышал. Новость о том, что вдобавок к Рики в доме появится еще один мальчишка, сильно настораживала.
— В-третьих, как некоторые из вас уже знают, Джутиан вернулся в дом Ксиана Сами по просьбе самого Ксиана. Я еще не принял решения касательно нового фурнитура. — Ясон взглянул на Катце, явно ошарашенного сообщением. — Однако тебя, Катце, я прошу остаться в пентхаусе, пока не остановлю свой выбор на подходящей кандидатуре.
— Конечно, — ответил рыжеволосый фурнитур, пытаясь осмыслить последние события. Джутиан вернулся к бывшему хозяину? Ксиан на самом деле приходил к Ясону, чтобы самолично просить вернуть ему парня назад?
— И, наконец, последнее. Дэрил, завтра ты отправляешься в «Танагура Медикал» за новой почкой. Точнее, за двумя.
Дэрил от неожиданности не смог найти подходящих слов и молча повернулся к любовнику.
— Спасибо, Ясон, — с улыбкой ответил за него Катце.
Блонди кивнул.
— На будущее — и это касается всех без исключения — любые проблемы со здоровьем должны решаться незамедлительно. — Ясон взглянул на Дэрила в упор. — Не существует уважительных причин для сокрытия потенциально опасных недомоганий, которые можно с легкостью вылечить до того, как они поставят под угрозу вашу жизнь. Я не допущу, чтобы мои домочадцы вымерли из-за подобной редкостной дичи. Кстати, Таи, дичь выглядит очень аппетитно. — Он поднял бокал. — За счастье и здоровье!
— За счастье и здоровье! — отозвались все хором и тоже с улыбками подняли бокалы.
Катце и Таи пробормотали себе под нос молитвы, Таи от усердия чуть не ткнулся лбом в тарелку.
За столом, как водится, воцарилось всеобщее оживление, но на этот раз оно казалось особенно праздничным из-за приятных и неожиданных новостей.
Катце наклонился и прошептал Дэрилу на ухо:
— Ты же слышал слова хозяина Ясона — «редкостная дичь». Думаю, за это ты заслуживаешь наказания.
Для пущей убедительности Катце шлепнул любовника по заднице — по крайней мере, насколько смог до нее добраться, тот ведь на ней сидел. Дэрил заулыбался и залился краской.
— И я непременно тебя накажу. Как только поправишься.
— Кому ты там молишься, Таи? — полюбопытствовал Оди.
— Арме, Единой и Всеобъемлющей сущности, — ответил повар и ритуальным жестом коснулся пальцами лба.
— А это бог или богиня?
— Ни то, ни другое… и вместе с тем — и то, и другое.
— Вот как? Это аристийское божество, надо полагать?
Таи задумался.
— Не только аристийское. Все сущее берет свое начало в Арме и туда же возвращается.
— Это та, которая с тремя грудями? — спросил Аскель.
— С тремя грудями — это Астраджия, идиот, — припечатал Фрейн.
— Ага. — Рики, набив рот едой, с трудом ворочал языком. — У Катце есть статуэтка. Тело что надо! Вот бы ее трахнуть, с тремя-то сиськами!
Катце съездил ему кулаком в плечо.
— На кого пасть разеваешь, придурок?
Рики рассмеялся и поднял руки в примирительном жесте.
— Пет, сколько раз тебе повторять, чтобы ты не разговаривал с набитым ртом! — упрекнул его Ясон.
Монгрел шумно вздохнул.
— Что такое? Ты хотел что-то сказать, Рики? — нахмурился блонди.
— Нет, хозяин, — пробормотал пет, смиренно опустив глаза.
— Хорошо. Позволь тебе напомнить, что твой счет уже пополнился девятью ударами.
— В напоминаниях нет необходимости, хозяин, — дерзко вскинулся монгрел.
На губах блонди обозначился едва заметный намек на улыбку.
— Ты ступаешь по очень тонкому льду, Рики.
— Да, хозяин. Как скажете, хозяин. Желаете, чтобы я вылизал ваш сапог, хозяин?
Все присутствующие скорчились, давясь смехом, и только Ясон не сводил со своего пета напряженного взгляда.
— Да, Рики. Именно этого я и желаю. Поди сюда и вылижи мой сапог.
— Что?! Да ты, на хрен, стебешься!
— Двенадцать, — с легкой улыбкой сообщил Ясон. — Я жду, пет.
Рики скосил глаза на Катце, надеясь на поддержку, но тот как ни в чем не бывало пялился в тарелку, хотя его губы мелко дрожали от рвущегося наружу хохота.
Швырнув салфетку на стол, Рики поднялся и с подчеркнутой медлительностью подошел к хозяйскому стулу. Он демонстративно рухнул на колени и ублажил языком начищенный до блеска белоснежный сапог.
— Желаете, чтобы я подрочил на ваш второй сапог, хозяин? — медовым голоском промурлыкал он.
И тут Катце прорвало. Он схватился за бока, за ним — все остальные, и стены зала дрогнули от буйного веселья, на фоне которого выделялся заливистый, мелодичный смех Ясона. Рики встал и вытер губы, улыбаясь хозяину во все тридцать два зуба, а тот в ответ смотрел на него сияющими глазами.
— Садись, пет, и закончи свой ужин, — велел блонди, поднимаясь со стула. — Таи, я выпью чая в обсерватории.
Повар тут же подскочил, чтобы забрать его тарелку и с беспокойством уставился на нее: Ясон едва прикоснулся к еде.
— Блюдо не пришлось вам по вкусу, хозяин?
