– Как скажешь… Но я знал про существование «Затмения»; знал, что убийца не один; знал, что некая экстремистская организация приказывает вам убивать людей.
И зачем я постоянно оправдываюсь перед ней?
– Тогда почему ты искал киллера, – она выделяет последнее слово, – а не саму организацию?
– Потому что я искал тебя, – вздыхаю, отводя взгляд.
– Меня? – смеется она. У нее мелодичный, заразительный смех, который ласкает слух. И хочется шутить. Лишь бы услышать его снова.
Ева облизывает пухлые губы и кокетливо уточняет:
– Столько усилий ради меня? Любопытно. Очень любопытно.
Я хмурюсь.
Она меня не помнит?
Совсем?
Ева знает меня исключительно как человека из правоохранительных органов?
Эта мысль загорается в голове и обжигает. Она не помнит, что я виноват в том, что с ней произошло… черт… так вот оно как…
– Ты ведь вспомнила Лео, да?
– Нет, – пожимает плечами. – Он назвался моим братом. Стелла подтвердила. Ну, брат так брат. Мне-то что. Пф.
– Ты совсем не помнишь прошлого? С какого периода у тебя сохранились воспоминания?
– А ты кто такой, чтобы меня об этом спрашивать, а? – фыркает она, скрещивая руки и ноги. – А?!
– Ты права, – киваю я. – Но боюсь, что тебе придется со мной разговаривать, Змейка.
– С какой это стати? – закатывает она глаза, а потом демонстративно вздергивает нос, продолжая сжимать руки на груди: делает вид, что со мной не разговаривает.
– С той, что ты солгала. Ты не собиралась ни на какое собрание. Ты прячешься от «Затмения». Только вот вопрос… почему? Решила оставить убийства в прошлом? Или рехнулась до такой степени, что убиваешь всех подряд? – Я заглядываю в ее лицо. – Последние убийства… все эти трупы с выколотыми глазами, лезвиями под ребрами и странными цифрами на зеркалах. Твоих рук дело?
– Ты притащил меня в свою квартиру, чтобы допросить? – Она выпрямляется так, будто проглотила металлический прут, и смотрит на меня в полнейшем изумлении. – Ты невыносимо скучный. Ужас. Просто ужас.
– Когда я тебя нашел, то должен был сообщить в управление. Мои коллеги забрали бы тебя. В подвалы. Ты знаешь, что это за место? Что делают с особо опасными преступниками? С террористами, шпионами, теми, кто создал организации вроде вашего «Затмения» и убивает политических деятелей? Там из тебя достанут любую информацию, моя принцесса. Ты прячешься ото всех. От органов. От семьи. От «Затмения». Поэтому я предлагаю тебе сделку. Никто не станет искать тебя в моем доме. Ты можешь жить здесь спокойно. Взамен я хочу информацию. Все, что ты знаешь о «Затмении», о его лидерах, участниках, спонсорах…
– Ах, информацию, – перебивает девушка, – что еще желаете, господин? Блинчики по утрам?
– С кремом и голубикой. Было бы славно. Но дегустировать их будешь ты, ибо я не хочу быть отправлен.
– Так ты хочешь заключить сделку? – хохочет она. – Забавно. А если я откажусь? Ты расплачешься? О, скажи, что расплачешься! – мило просит она, качаясь из стороны в сторону и прижимая ладони к щеке. – Я хочу, я мечтаю, на это посмотреть! Давай!
– Нет, сладкая. Я запру дверь и оставлю тебя наедине с собственными мыслями.
Ева округляет глаза, и я усмехаюсь:
– Потому что больше всего на свете ты боишься самой себя.
– Да, каждый раз визжу, когда подхожу к зеркалу.
Она ковыряет ноготь.
– Ты знаешь, о чем я.
– А ты лезешь туда, куда не просят.
Ева небрежно отмахивается. Она явно считает, что контролирует ситуацию и что я не смогу склонить ее на свою сторону, но девочка не знает, что я никогда не сдаюсь, и чтоб мне провалиться – она будет сотрудничать.
– Лезу в душу? – улыбаюсь. – Я знаю, потому что сам такой же. Я хорошо тебя понимаю. И хочу помочь.
– Зачем тебе помогать мне?
– У меня свои причины, Змейка. Будем считать, что я филантроп.
– Пошел ты к черту, – хлопает она ресницами и скалит зубы.
– Ладно, – я поднимаюсь с кровати и иду к двери. – Тогда хорошего дня. Туалет есть. Поесть я буду тебе приносить, не переживай.
– А кандалы? – ноет она. – Как я попаду в туалет?
– Допрыгаешь.
Ева оскорбленно ахает.
– Ну погоди, освобожусь я…
– Вряд ли.
– А если я хочу в душ?
– Так, это не пятизвездочный отель. В душ только под присмотром. Или я сам могу тебя помыть, если тебе так больше нравится. Как ты там сказала? На колени передо мной опустишься? Отлично. Тогда могу и голову тебе вымыть. Какой шампунь предпочитаешь? От перхоти или для объема?
Кофе все-таки прилетает в меня, но я успеваю отпрыгнуть, и чашка разбивается о стену.
А стена белая, твою мать!
И как ее отмывать?
– Ты можешь запереть меня в ванной, если такой трусливый, – заявляет Ева.
– Осторожный. Я. Очень. Осторожный. А ты серийная маньячка, убившая десятки людей. Ты разобьешь в ванной зеркало, чтобы перерезать мне горло куском стекла, а зеркало, между прочим, дорогое.
