Ева задумывается. Вернее, она растягивает губы в улыбке и смотрит пустым взглядом, но я уже понял, что так она тонет в мыслях. И я знаю, что девушке не стоит позволять долго размышлять, когда хочешь от нее чего-то добиться, тем более правдивого ответа на вопрос, ибо в это время она придумывает хитросплетенную ложь и с каждой секундой углубляет эту ложь настолько, что вот-вот сама в нее поверит.
Это, наверное, самый первый урок, который я усвоил: никогда не оставляй женщину наедине со своими мыслями.
– Последним, кого я убила, был Краус. И «Затмению» неинтересны твои трупы с вырезанными глазами. Ни я, ни организация здесь ни при чем, ясно?
– Предлагаешь поверить на слово?
– Опустим момент, что я легко сверну тебе шею и сбегу, и просто уточним: как долго ты собрался играть в похитителя?
– Ну… ты либо принимаешь мои условия, либо нет. Но отпустить я тебя не могу. Где гарантии, что это не ты людям глаза выкалываешь? Так что будешь со мной, пока я не решу, что делать. В твоих интересах рассказать мне правду, принцесса, потому что за отсутствием сотрудничества мне придется отдать тебя правосудию. А если расскажешь правду… я смогу помочь.
Я кошусь на нее и вижу, что ее взгляд стал жестче, но она все равно выглядит соблазнительно и мило. В жизни не встречал человека, которому шли бы любые эмоции на свете. И черт, после того как она посидела у меня на коленях, заставляя скользить ладонями по ее фигуре, мне не выкинуть это из головы. Надо оставить девушку и охладиться. Не трезво мыслю.
– Спрашиваю еще раз: зачем тебе помогать мне? – настаивает Ева.
– Повторяю: у меня свои причины.
Я подмигиваю ей, подбираю нож с пола и направляюсь к двери.
Ева окликает:
– Ты обещал мне душ.
– Прямо сейчас?
– Да, я… очень грязная… – шепчет она.
Тон ее голоса заставляет меня растеряться. Для девушки, которую когда-то изнасиловали и тем самым разрушили ее психику, Ева ведет себя чересчур развязно. Это вводит в ступор. В голове происходит короткое замыкание.
Единственное, что я произношу:
– Мм… это… плохо.
Ева протягивает ладони, намекая, чтобы я взял ее на руки.
– Отнесешь меня?
– Хочешь прокусить мне артерию? Или у тебя второй нож в трусах припрятан?
– Я хочу искупаться. Можно?
Она по-девичьи улыбается, и я сдаюсь. Ева мастерски умеет изображать из себя слабую девочку, только вот она не слабая, она настоящая машина для убийств, которая пытается запудрить мне мозги, а еще точно будет колотить в дверь, если я не соглашусь.
Дьявол.
Ладно.
– Тогда я буду следить за тобой сквозь занавеску.
– Обязательно. – Она легким движением откидывает золотые волосы с плеча, и я как завороженный слежу за этим.
– И при мне пистолет, – угрожаю я. – Чтобы ты знала.
– Прекрасно… люблю мужчин с большим стволом в штанах…
Я вздергиваю брови, а потом широко улыбаюсь, гадая, что она задумала. И будь проклято мое любопытство, потому что я достаю – настоящий – пистолет и ключ. Расстегиваю кандалы на ногах Евы. Девушка встает и сладко потягивается, как кошечка после сна, подмигивает мне и на придыхании произносит:
– Куда идти, мой совиный господин?
– Наверх и сразу налево, – указываю пистолетом на дверь.
Мы поднимаемся по лестнице. Я стараюсь не смотреть на ее зад, который плотно обтягивают белые лосины. Настолько стараюсь, что врезаюсь в девушку, когда мы оказываемся в коридоре. Она маленького ростом, но ноги у нее длинные. Ева оборачивается, заглядывая в глаза. Солнечные лучи застревают в ее золотых волосах, заставляют пряди пылать.
– Красивый дом… – говорит Ева. – Хоть и набит хламом. У тебя хобби такое? Находить мусор и приносить домой?
Я осматриваюсь и понимаю, что надо срочно прибраться. В гостиной на самом деле еще чисто… по моим меркам. Просто материалы по работе кругом разбросаны. А вот на кухне лютый ужас. Мусор уже мутировал в простейшую форму жизни.
Верну Еву в подвал и приберусь.
Так-то дом действительно красивый. Раньше здесь жил мой отец, и убранство комнат ему продумывал лучший дизайнер в городе. До сумасшествия креативный.
Скажем, где у нормальных людей аквариум? У стены. А здесь аквариум в полу. Два метра в длину и ширину, с сотней рыб, которых мне приходится кормить. Нет, я люблю животных. Но ездить сюда каждые выходные мне не очень нравится. Хорошо, что есть Кальвадос: друг согласился их кормить в обмен на возможность ночевать в этом доме.
Диван тоже модный. Округлый. Как рогалик. Пуленепробиваемые панорамные окна. На черном потолке десятки светильников в форме звезд, а по стенам ползут растения.
Еве явно нравится аквариум, она следит за рыбами, пробегает взглядом по разбросанным бумагам, которые она назвала хламом, а потом подходит к полкам.
– Это не мусор, а материалы по моим делам. Пока ты была без сознания, я работал. – Я перехватываю руку девушки. Она тянется к книгам на полке. – Не трогай.
– Почему? У тебя там коллекционное издание «Камасутры»?
– Это старинные книги по дерматоглифике из Индии. Они ветхие. И да, я их коллекционирую.
– Огрызки яблок ты тоже коллекционируешь?
Я закатываю глаза и киваю на дверь.
