Лео медлит, но закрывает за собой дверь, а я не верю своему счастью: наконец-то добралась до уборной. Когда отправляюсь мыть руки, вижу на полке гель для душа, которым Лео благоухает. Пачули и кедр.
Я, чокнутая наркоманка, нюхаю гель минут пять.
Вернувшись в спальню, застаю Шакала не в мантии, а в черных штанах и рубашке. Пуговицы не застегнуты, и от сногсшибательного вида крепкого мужского пресса я едва не плачу, и мало мне этого, так Лео еще и торопится вновь подхватить меня.
– Прекращай, – рычу, упираясь в его грудь. – Мне ногу не отрезали!
Мужчина усмехается и опускает меня на край кровати со словами:
– Не хочу лишать себя удовольствия видеть твою реакцию. Она душещипательна.
Я фыркаю. Скольжу взглядом по его волосам цвета кофейных зерен, по мышцам в районе пояса штанов и закрываю глаза, потом снова открываю и спрашиваю первое, что приходит в голову:
– Ты не собираешься возвращаться к остальным?
Хватит облизывать его взглядом, Эмилия, прекрати…
Зараза, сколько ни ругай себя, а идеально очерченные мускулы и косые мышцы соблазнительной буквой V, уходящие под пояс штанов, сводят с ума. Черт, почему Лео так близко? И почему бы ему не застегнуть эту проклятую рубашку?
Нахал!
– Нет, – задумчиво отвечает адвокат. – Спорить с тобой интереснее.
Я подтягиваю колени к подбородку, утыкаюсь в них лицом.
– Не думай о том, что происходит внизу, – просит Лео.
И правда. Смерть на пороге, а я пускаю слюни на чьи-то мускулы. Обалдеть. Меня же саму прикончить могут! О чем я думаю?
– Там человека убивают! – восклицаю я. – Предлагаешь спрятаться в спальне и забыть об этом? Ты настоящий мерзавец!
Лео забирается на кровать с другой стороны и ложится на бок, подпирая кулаком голову.
– А что предлагаешь? Как Бонни и Клайд, взять пистолеты и расстрелять членов «Затмения»? Во-первых, организация завербовала людей во всех странах. Во-вторых, мужчину они не убьют, а сделают так, что он сам побежит сдаваться властям. Это лишь игра, некое представление, чтобы мужик от страха рехнулся и рассказал всем, что с ним произошло. Раньше «Затмение» пряталось в тени, а теперь лидеры хотят, чтобы об организации узнали и дрожали от страха.
Я смотрю на Лео широко раскрытыми глазами. Решаю, что других подробностей знать не хочу, и просто уточняю:
– А разве… тебя не будут искать?
– Мы в масках. Как заметить отсутствие того, кого никогда не видел? Личности членов организации знают только лидеры.
– Почему?
– В целях безопасности. – Лео касается моего локтя. – Эми, надо снять лосины и посмотреть, что с коленом.
– Хочешь, чтобы я разделась до нижнего белья?
Он закатывает глаза, идет к шкафу, достает белую рубашку и с многозначительным видом отдает мне.
– Снимай, – кивает он. – Не мотай нервы.
Я столбенею, и Лео, недолго думая, приближается: собирается стягивать с меня одежду!
– Переоденусь в кабинете!
Я ныряю Лео под руку.
– Боишься, что увижу твои голые ноги? – смеется адвокат за дверью. – А на пляже ты в парандже ходишь?
– Дай угадаю, тебе непривычно видеть в своей кровати необнаженную девушку? – огрызаюсь я, застегивая рубашку. – Обычно все на ходу скидывают одежду? Сбой в программе?
Я вспоминаю, что в день знакомства с Лео я тоже повредила колено. Интересная ситуация. Словно вселенная дает возможность переиграть прошлое. И вашу дивизию, Лео прав. Колено разбито. Все в крови. Неудивительно, что оно болит так, будто я вогнала туда ржавую кочергу.
Пытаюсь включить лампу на столе, чтобы рассмотреть рану, но внимание крадет тот самый корабль – огромный! – с серебристым парусом, который переливается в свете диодной ленты и выглядит точно «Летучий голландец», что явился за твоей душой. Лента обводит корабль и ползет по стене, огибает картины: на них морские пейзажи, шторм, подводный мир, сирены…
Я вдруг чувствую руку на талии.
Лео оказывается за спиной, подхватывает меня и сажает на стол.
– Эй! – успеваю пискнуть.
– Рану нужно обработать, – строго говорит он и достает из тумбочки хлоргексидин, затем щелкает пальцами.
Лампа, на которой я искала кнопку, сама включается.
– Какое волшебство, да? – шутит он.
– Иди ты к черту.
Я обиженно насупливаюсь.
Лео осторожно промывает антисептиком рану на моем колене. Я сижу молча. Не понимаю: больно мне или приятно, когда пальцы адвоката скользят по коже…
– С-спасибо, – бормочу и намереваюсь слезть со стола, но Лео не позволяет.
Он обхватывает мою ногу чуть выше колена.
– Ты боишься? – усмехается он, терзая испытующим взглядом.
В горле застревает воздух.
Да, черт возьми, я боюсь – и стыжусь своей слабости, но боюсь не Лео, а реакции на его прикосновения, на его завораживающий низкий голос, на то, как я теряюсь, когда он пристально изучает меня своими малахитовыми глазами.
– Ты напрягаешь… – заикаюсь я. – Меня все напрягает! Особенно то, что происходит на первом этаже, пока ты торчишь здесь, переживая о моем колене. А если того человека все-таки убьют? Или уже убили!
– Если убили, воскрешать я не умею. И зачем тогда об этом думать?
Его большой палец скользит по нежной коже под коленом.
– Ну ты и сволочь.
– А ты дружила со сволочью.
– О, теперь ты мне веришь? – дразню я.
