– Слушай, я хочу помочь, – говорит Виктор и берет меня за руку. Я каменею. – «Затмение» сделало это с тобой. Помоги мне покончить с ними.
Моя ладонь дрожит. Виктор поглаживает чувствительную кожу между большим и указательным пальцами, останавливает взгляд на моих губах – и душа расцветает, является из своего тайного убежища, позволяя родиться новым, неизведанным ощущениям… сладким, острым…
Дьявол!
Я вскакиваю со стула. Пячусь. Упираюсь в кухонный гарнитур. Рука покалывает. В горле пересохло. Нужно успокоиться… спокойствие… никакой паники…
В зеркальной поверхности шкафа мелькает улыбка окровавленной Ренаты, и я вонзаю ногти в столешницу. Мне срочно нужна кисть… и мольберт… и таблетки.
– Ты знаешь обо мне не все, – беру себя в руки и сажусь на стол перед Виктором. – Я родилась… с проблемой, с больной душой, родилась той, кому не суждено стать частью этого мира.
– Иногда… нужно встретить кого-то с такой же больной душой, – говорит Виктор, поднимаясь и нависая надо мной.
Будто специально он опять дотрагивается до моей ладони, крепко сжимает, а когда я вырываю свою руку из его твердых пальцев, мужчина упирается в стол, перекрывает пути к бегству.
Я тону в аромате его потрясающего парфюма.
– У любого безумия есть своя правда, принцесса, – продолжает Виктор, едва не соприкасаясь со мной носом. – Есть картины, смысл и красоту которых видят лишь особенные люди. Ты так не считаешь?
Он усмехается, словно в этих словах не было ничего глубокого, но глубины тут сверх меры, потому что мое сердце разрывается и кусочки несутся ему навстречу.
– И что же ты видишь, когда смотришь на меня?
– Девочку, которая боится жить.
Его дыхание касается моих губ.
– Кто ты, черт побери, такой? – шепчу я. – Мы с тобой явно уже встречались, но…
Я подпрыгиваю, повисая на шее Виктора, когда слышу вибрацию за спиной. Айфон ездит по столу. Мужчина замирает, чувствуя мою хватку на шее, ждет, пока я отпущу его. Затем он отвечает на звонок, хмурится и уходит в гостиную, выдавая невнятные междометия. Пока он где-то бродит, я подбираю наручники. Прячу их в задний карман.
– Я вынужден тебя покинуть, – сообщает вернувшийся Виктор. – Будь хорошей девочкой.
Он уже успел накинуть коричневое пальто.
– В смысле? Сначала похитил, а теперь бросаешь? Все мужики одинаковые.
– У тебя есть собеседник в зеркале.
Я вскидываю брови. Его слова пронзили воздух, будто кинжал. В том подвале камеры? Как он понял?
– Я с ней не разговариваю. Мы поругались, – хмуро цежу в ответ. – Где твоя шляпа? Ты же ходишь в шляпе.
– Обычно люди спрашивают, зачем я ее ношу, а не наоборот.
– А мне она нравится. Ты в ней такой… серьезный, загадочный мужчина…
Я заискивающе улыбаюсь, Виктор смеется и идет обуваться.
– На территории дома десятки камер, – поспешно добавляет он. – Я за тобой слежу. Если сбежишь, то передам записи в органы. Зная, кто ты, наши быстренько отследят тебя и схватят. Имей в виду. Я бы не совет…
Договорить Виктор не успевает, потому что я бью его по голове тяжеленной книгой по профайлингу.
Он теряет сознание.
Я опускаюсь на корточки, достаю из кармана наручники и защелкиваю на его запястьях.
– Вот теперь поговорим, мой сладкий…
Яоткрываю глаза. Чувствую, что руки скованы за спиной, а сам я сижу на стуле.
На столе лезвия, гвозди, дрель, статуэтки, флаконы, леска и другой хлам, собранный в доме. Шторы задернуты. На кухне темно, но кто-то светит мне в глаза лампой.
– Проснулся, Совеночек? – нежно спрашивает Ева и садится на край стола.
– Это значит, что ужин со стейками мне не светит? – делаю грустное лицо.
Девушка в белом халате, который ей велик. Видимо, ходила в душ. Это хорошо. Значит, она не злится, а играет со мной.
– Зависит от продуктивности нашего диалога. – Ева соблазнительно улыбается и скользит кончиками пальцев по острию тесака. – Перед тобой пыточный набор из всего, что я смогла найти в доме, – говорит она. – Я готова предоставить выбор. Что-нибудь из этого арсенала кажется тебе заманчивым?
– Мне очень интересно, как ты собираешься пытать меня средством для мытья посуды, а еще мне интересно, чего ты хочешь добиться?
Она проводит ладонью по моей щеке и шепчет:
– Хочу узнать все о человеке с янтарными глазами… Ты задаешь слишком много личных вопросов, красавчик, и есть подозрение, что мы с тобой были знакомы в прошлом… на портрете, который я нарисовала лет пять назад, точно ты. Только моложе.
– Постарел?
– Возмужал.
– Мм, – мурлычу я. – Ладно… после такого комплимента грех не признаться. Мы с тобой учились в одной школе. Я был в параллельном классе.
Ева молчит. Кажется, она чересчур удивлена.
– Ты… знал меня в детстве?
– Только на расстоянии. Мы не общались, кисуль.
– Я совсем тебя не помню в школе, – щурится Ева.
– А что помнишь?
Она переводит тему:
– Ты живешь один?
Я киваю.
– Развелся? – уточняет она со странным блеском в глазах.
– Я не был женат.
– И всегда жил один?
Какая интересная последовательность вопросов.
– Всегда. А ты? Какой-нибудь красавчик с большим пистолетом покорил твое сердце?
Ева отводит взгляд.
