– Позовите Олана Мак Тарниса.
Некоторое время глаза в окошке сверлили меня, а затем заслонка захлопнулась.
Ну и как это понимать? Ждать мне появления Олана или нет? Ладно, подожду минут десять, а там – пошло оно все лесом!
Через пять минут створки ворот со скрипом приоткрылись, и в образовавшийся проем протиснулся Олан, а за ним следовал хмурый Берислав.
Оба моих бывших однокашника были облачены в широкое монашеское одеяние светло-серого цвета. Вместо привычных для ордена веревок они были подпоясаны широкими ремнями с тонкими кинжалами на них. Из-под спускающегося до середины голени одеяния выглядывали брюки, заправленные в короткие сапожки.
Что ж, не в веригах ходят – и то ладно.
– Тебя никто не звал, – тут же вызверился купеческий сын.
– Тебя, кстати, тоже. – Напряжение тяжелого дня дало о себе знать, и я вспыхнул как пук сухой соломы. – Берислав, валил бы ты отсюда. Твоя харя вызывает во мне желание плюнуть. Догадайся куда?
Купеческий сын и новый член очень мутной организации сжал кулаки и шагнул вперед, но заворчавший словно медведь Клепп остудил его порыв.
– Олан, – я перевел взгляд на кельта, – если теперь Берислав говорит тебе, как поступать и с кем говорить, мне здесь делать нечего. Если же все не так плохо, давай отойдем в сторону.
Мак Тарнис тяжело вздохнул, но, несмотря на возможные проблемы, пошел за мной. Нам вслед полетел скрип зубов Берислава.
– Олан, что, блин, происходит? – спросил я, когда мы отошли на полсотни метров от ворот. – Как тебя угораздило влезть в эту мерзость?
– Тебе не понять, – попытался отмахнуться от вопроса мой старый товарищ.
– А ты попробуй объяснить, я не тупее других; или это не мое собачье дело?
На него было жалко смотреть. Олан – явно не заблудшая овечка и понимал, в какую передрягу попал, но что-то мешало ему плюнуть и уйти вместе со мной.
– Молчун, – назвал меня старым прозвищем Олан, – все очень сложно. Берислав ищет выгоду, я же вынужден подчиниться воле отца.
– А объяснить ему, какие на самом деле эти ваши Чистые, – что, не вариант?
– Да не поймет он! – вдруг психанул Олан. – Я и в поводыри попал только потому, что отец ищет протекции при дворе. А сейчас там правят бал религия и монахи. Уже сейчас клан Мак Тарнисов благодаря мне стал намного сильнее.
– Ты хоть понимаешь, чем это может для тебя закончиться?
– Да ничем особенным, – горько улыбнулся Олан. – Пройдет мода на Чистых – и я опять куда-нибудь поступлю.
– Нет, друг; боюсь, что не все так просто и, возможно, скоро тебе прикажут штурмовать мое поместье для того, чтобы уничтожить всех поводырей и о́ни. Мы будем драться, и мне бы очень не хотелось, чтобы один из нас убил другого.
– Мне этого тоже не хочется, – оживился Олан. – А почему твое поместье?
– Потому что теперь я владелец всех о́ни и хорохов.
– Да ну?!
– Ну да. Вот такие офигевшие хомяки. Кстати, не знаешь, зачем Чистым понадобились поводыри? Ваш психованный вождь даже меня сватал в Орден.
– Пытался выяснить, но все молчат. Честно, я говорю правду.
Даже если бы он врал, это бы ничего не изменило.
– Ладно, Олан, – улыбнулся я товарищу и положил руку ему на плечо, – ты взрослый мальчик, так что решай сам. Но помни: если сильно прижмет, в поместье Мен тебя всегда ждут кусок хлеба с мясом, большая кружка пива и крыша над головой.
– Спасибо, Молчун, буду помнить. Прости, что не могу тебе ответить тем же: как видишь, я сам себе не хозяин.
– Ты не прав и, надеюсь, поймешь это не слишком поздно, – сказал я, протягивая Олану руку.
Наше рукопожатие поставило точку в разговоре. И какой-то внутренний холодок внутри меня подсказывал, что это наша последняя встреча.
Все, теперь на дракар и подальше от этого пропитанного страхом города, а там гори оно все ярким пламенем. Хотя нет – пусть Лугус справится и с этой напастью, потому что город мне нравился.
Нет лучшего лекарства от тревоги и усталости, чем неспешное путешествие по широкой реке. Мы добирались до ближайшего к Ониборгу речного городка почти двое суток, и этого времени вполне хватило, чтобы привести мысли в порядок. Будущее перестало казаться настолько уж мрачным.
Пока плыли, верховный хорох едва ли не облизывал три добытых мною яйца сагара. Он подтвердил мои предположения о том, что инициировать можно только одно яйцо, но и двум другим тоже нашлось применение – хорох выпросил диких сагарчиков на эксперименты. Мне же оставалось лишь предупредить, чтобы не переусердствовал. А что касается инициированного хорохом яйца, оно теперь постоянно находилось рядом со мной.
