Я почему-то смутилась и не нашлась, что ответить. Но, кажется, ответа он и не ждал. Мы посидели еще немного, слушая, как волны шепчутся с берегом о своих секретах, а когда вернулись домой, платье мое почти высохло, тусклый свет одинокой лампы горел лишь в окнах гостиной, и никто нас не встретил.
— Ты судишь поверхностно, тигренок, — сказал Сокол. Порыв холодного ветра с моря растрепал его волосы, пробрался под мою шаль. Я поежилась. — Попробуй посмотреть на ситуацию с другой стороны.
— По-моему, все ясно, с какой стороны не смотри, — ответила я, прячась от ветра за увитой виноградом решеткой. — Конечно, Ружена ничего не знает, но ее поступок — предательство. И госпожа Милена подстроила все это из мести. Подло, низко и…
— Достаточно. А ты не думала, что на самом деле Милена спасла Огненку от смерти? Пусть таким способом, но другого выхода не было. И потом не бросила, несмотря на то, что Огненка даже ни разу с ней не заговорила за все время. А устроить, чтобы отбывающей наказание преступнице разрешили покинуть Университет, наверняка было непросто, не представляю, как ей это удалось.
— Она все это сделала, чтобы отомстить…
— Ты правда так считаешь? За столько лет любому надоест такая мелочная месть. Как бы то ни было, каждая из них уверена, что виновата другая. Дело не в том, кто прав, а кто нет. К обидам, вражде и злобе их привело неумение прощать. Поставить себя на место другого. Оступиться может каждый, твой выбор — пнуть упавшего или протянуть ему руку.
Сокол похлопал меня по плечу и ушел в дом, тихо прикрыв за собой дверь. Я подошла к перилам, влажным от пролившегося ночью дождя. Задумчиво провела по ним пальцами, размазывая холодные капли. Море опять штормило, небо было серое, мрачное, хотя солнце взошло. Осень здесь наступала внезапно, приводя с собой дожди и ветра, и вот уже на веранду с утра не выйти без шали.
Я смотрела на волны и думала о словах Сокола. Умение прощать? Да что там уметь-то? Либо ты простил, либо нет, вот и все. И вообще, если все подряд спускать с рук, то… не знаю… ни к чему хорошему это точно не приведет. Есть вещи, которые прощать нельзя, и точка.
Оступиться может каждый.
Да, но если этого каждого всякий раз прощать, то он так и будет. Вот, например, Ружена… Я вспомнила, как мы жили в Университете. Она ведь всегда была на моей стороне. И сюда приехала. А я до сих пор помнила детскую обиду, как последняя дура. Быть может, в чем-то Сокол и прав. Черт возьми, я не хочу, как Милена, всю жизнь всех вокруг ненавидеть! Я никогда не стану такой. Мы такими не станем. Решительно развернувшись, я едва не столкнулась с Дарко, который в этот момент выходил на веранду и преградил мне путь.
— Ты чего? — спросил он, нахмурившись.
— Мне нужно срочно поговорить с Руженой. Пусти.
— Да она еще спит наверняка, — он посторонился, позволяя зайти в дом.
А ведь и правда. Хоть в Университете просыпались довольно рано, но все же не с восходом солнца, как крестьяне и бродяги. Это мы привыкли к такому распорядку, а Ружена вряд ли выйдет до завтрака. Я растерялась и остановилась, не зная, куда себя деть. Дарко передумал выходить на веранду и теперь насмешливо меня разглядывал, скрестив руки на груди.
— А ты что застыл? Шел куда-то? Вот и иди.
— Мне скучно. Радомир запретил покидать дом, велел спуститься к завтраку и потом проводить гостей. Хотя какие они нам гости, мы здесь не хозяева даже.
— Какая разница, мы вообще нигде не хозяева, — я пожала плечами и стряхнула капли влаги с шали. — Пойдем на кухню, у них наверняка есть какое-нибудь горячее питье.
— Судя по запаху, у них есть еще и булочки, — сказал он, довольно прищурившись. Я принюхалась. Действительно, снизу доносился самый вкусный в мире запах свежей выпечки. Мы наперегонки поспешили к его источнику.
До завтрака поговорить с Руженой наедине так и не удалось — она вышла в сопровождении своей новой наставницы. За столом все выглядели спокойными, вели светскую беседу и обсуждали предстоящий отъезд. Госпожа Милена выразила сожаление, что мы не можем сопровождать ее в пути, на что Сокол с подобающей учтивостью сослался на неотложные дела в Злата Горе. Мы с Дарко украдкой переглянулись. Насколько мы знали, его ничто здесь не держало. Видимо, он просто не хотел больше провоцировать нас на ссоры.
Потом гостьи удалились, чтобы собраться и отдать все необходимые распоряжения перед поездкой, и мы снова не поговорили. Я не знала, куда себя деть. В сад не выйдешь, все мокрое после дождя. Если запереться в комнате — точно Руженку упущу, да и скучно. Пришлось взять какую-то книгу для вида и устроиться в гостиной. Отсюда я увижу, если кто-то соберется покинуть дом.
