— Вы и это позволите, — сказал Дарко холодно, но в глазах его при этом читалась мольба. Ну почему он вечно что-то от Сокола требует! Я чувствовала, как начинаю закипать от злости. Тут все вокруг виноваты, только не Сокол, а он…
— Позволю. Потому что умею не вмешиваться, когда меня не просят. И советую тебе тоже освоить этот весьма полезный в жизни навык.
Они молча смотрели друг на друга. Наконец, Дарко опустил ресницы. Принесли десерт, и он начал разламывать ложечкой кусок торта, ни на кого не глядя.
— Наверное, мне стоило бы объясниться, почему я приняла такое решение, — сказала Ружена.
— Не думаю, — пробурчал Дарко.
— Да какая разница, — с досадой ответила я.
Она замолчала. Наверное, обиделась. Ну и ладно. Конечно, у нее найдется множество причин. Как и тогда, в детстве. Все что угодно можно оправдать, если постараться, даже предательство.
«Она ничего не знает, не забывай». Сокол. Он ко всем всегда добр, даже слишком.
— Прошу меня извинить, — сказала я, поднимаясь, — но я бы хотела позаниматься в библиотеке.
— С вашего позволения, я составлю ей компанию, — Дарко встал из-за стола за мной следом.
Но ни в какую библиотеку я не собиралась — не хотелось, чтобы меня там кто-то разыскал. Через заднюю дверь вышла на веранду, подумав немного, направилась в сторону сада.
— Куда собралась? — спросил Дарко. Все это время он шел за мной.
— Не знаю. Спрячусь где-нибудь в саду. А ты?
— А я хочу вообще сбежать куда-нибудь. Пойдешь со мной?
— Ты что! Ночь на дворе. Радомир нас убьет за такое.
Он пожал плечами. Вокруг лампы роились мотыльки, бились о стекло, отбрасывали мохнатые тени. Тьма за порогом казалась непроницаемой. Снизу доносился шум прибоя. Я поймала взгляд Дарко.
— Давай спустимся на берег.
— Давай.
Мы прокрались через сад к калитке и выскользнули в переулок. Я зажгла слабенький магический огонек — свет в соседних домах погасили, вокруг было темным-темно. Вдоль высокого берега мы дошли до круто сбегающей к морю мощеной дорожки и спустились по ней к самой воде. Уселись прямо на камни. Я отпустила огонек, и он завис в воздухе рядом с нами. Шум волн успокаивал, пахло влагой и водорослями. Морем.
— Не хочу отсюда уезжать, — сказала я вполголоса.
— А я хочу, — отозвался Дарко. — Пусть все это быстрее закончится. Не хочу их больше видеть.
— Они завтра же уедут. Госпожа Милена здесь задерживаться не станет. И все будет, как раньше.
— Будет, но… Уже осень наступила. А весной мне тоже придется уехать.
— До весны еще вся осень впереди и целая зима, — ответила я. — Уйма времени! К тому же ты ведь уедешь не навсегда?
Он развернулся и посмотрел на меня. В призрачном свете магического огонька тени на лице казались бледными, нечеткими, выражение его было почти не разглядеть.
— А если я вернусь другим? — спросил он странным голосом. — Если изменюсь там и стану таким, как они?
— Не захочешь — не станешь, — уверенно парировала я. — И вообще, ты — это ты, чего выдумываешь?
— Как у тебя всегда все просто, — его губы изогнулись в подобии улыбки. — Хорошо быть тобой, наверное.
— О, просто замечательно! — я вскочила с места и сбросила туфли. — По крайней мере, гораздо веселее, чем тобой.
Стянув чулки, я подобрала юбки и подошла к самой кромке прибоя, позволив набежавшей волне захлестнуть босые ноги. Какое блаженство! Вода освежающая, но не холодная, так и манит искупаться. Здесь и купальня имеется, вон она, белеет на фоне моря. Увы, у меня не было подходящей одежды, а снова бегать перед Дарко в сорочке вовсе не хотелось. Пока я с сожалением разглядывала купальню и мостки, большая волна окатила до колен, намочив подол и обдав брызгами. Я взвизгнула, отбежала, споткнулась и чуть не растянулась на мокром песке.
— Да уж, веселья через край, — сказал Дарко, подхватывая меня и помогая удержаться на ногах. — Еще и промокла. Идем.
— Никуда я не пойду, — вспыхнула я и выдернула руку. — Хоть раз выбрались посидеть ночью у моря. Если хочешь, иди один. Я хочу посмотреть купальню.
С этими словами я обула туфли на босу ногу, подхватила чулки и решительно направилась к мосткам. Дарко шел следом — песок скрипел от его шагов.
— Я не хочу пока возвращаться, тем более без тебя. Но твое платье теперь мокрое…
— Ну и что? Ночи теплые.
Мы миновали пружинившие мостки и зашли было в купальню, но там и вправду было темно, хоть глаз выколи. Снова зажигать огонек не хотелось — глаза только привыкли к ночному мраку. Я обошла резной павильон и уселась на дощатый настил, свесив ноги над водой. Дарко устроился рядом.
— Знаешь, я очень боюсь, что, когда мы снова встретимся, ты тоже станешь совсем другой.
— Вот еще, — ответила я. Потом немного подумала и добавила: — Хочешь, пообещаем друг другу, что навсегда останемся такими, как сейчас? Если будет нужно, то для всех можно будет притвориться, что мы изменились, но на самом деле мы будем знать, что это не так.
Он протянул было руку, чтобы коснуться моего лица, но передумал и убрал ее.
— Я обещаю, что как бы оно ни сложилось, я никогда не буду тебя ненавидеть, — сказал он едва слышно. — Этому никто не сможет меня научить.
