— Эмм… — он замялся. — Извини, тигренок, но лучше уж я сам. У нас не так много провианта, да и твоя подруга не привыкла к такой… непривычной пище. Не стоит беспокоиться, милая.
Ах он! От возмущения запылали щеки. Да, я не лучший повар в королевстве, но он же сам не так давно говорил, что у меня вполне съедобно получается! Хотя… признаться честно, есть мою стряпню можно только очень сильно оголодав, да и то если поблизости не найдется лебеды с крапивой. Сокол улыбнулся.
— Иди отдохни. И не вздумай снова со мной спорить, а то я сам усыплю тебя.
Пришлось подчиниться. Я с удовольствием улеглась на расстеленный поверх душистого лапника плащ. Рядом, свернувшись калачиком, спала Ружена — тихо, даже дыхания было почти не слышно. Слушая шум волн и треск ломаемого Соколом хвороста, я заснула и проспала до самого вечера.
Штормило и на следующий день, но заметно меньше. На небе появлялись просветы, ветер стал теплым и не пытался сбить с ног. С утра и до вечера мы восстанавливали силы: ели, спали, валялись на песке, если солнце выглядывало из-за облаков. Облака мы не разгоняли — Сокол запретил. Он говорил, что я выложилась гораздо сильнее, чем самой кажется, и велел пока не применять магию. Впрочем, было неплохо и так. Бояться больше было нечего, делать тоже ничего не нужно, а чувство великолепно выполненной работы, почти что подвига, поднимало настроение и делало усталость приятной.
Корабль прибыл, когда солнце почти скрылось за островом. Небо заметно прояснилось, лишь над горизонтом клубились облака. Белоснежные паруса двухмачтовой шхуны сияли на фоне серого, неспокойного моря, подсвеченные золотистыми лучами. Глядя, как эта красавица подходит к берегу, я чуть не прыгала от восторга. Мы поплывем обратно на чудесном корабле! Разве такое путешествие может сравниться с кошмарным прыжком через портал? Конечно, времени оно займет больше, но я лучше буду неделю наслаждаться плаваньем, чем еще раз переживу несколько отвратительных минут перехода.
Скоро мне удалось разглядеть Дарко, который напряженно смотрел на берег, рискуя вывалиться за борт. Помахала ему рукой, он махнул в ответ. Шхуна причалила, и Дарко приплыл в шлюпке, которую отправили за нами. Он выскочил, едва она коснулась берега, и нерешительно замер, не дойдя пару шагов, переводя взгляд с меня на Сокола.
— Подожди, я сейчас для тебя что-нибудь подыщу, — сказал тот, опускаясь на корточки возле сумки.
Я заметила, что Дарко нездорово бледен, словно вместе с нами бурю века останавливал. Бедняга, наверное, так за нас волновался, что не ел и не спал толком. Шагнула ему навстречу, и он словно сбросил оцепенение, подошел, взял меня за руку.
— С тобой все в порядке? — спросил, оглядев внимательно, тревожно.
— Как видишь, — ответила я. — С нами всеми все в порядке. Это оказалось не так страшно, как говорили, и…
Он прерывисто вздохнул и притянул меня к себе. От возмущения я потеряла дар речи — да как он смеет, вот так, без разрешения, при всех меня… обнимать. Прижимать к себе так крепко, что в груди не остается места для дыхания. Сомкнуть руки на моей спине, отчего вдруг стало невыносимо жарко.
— С ума сошел? — пробормотала едва слышно. — На нас смотрят все!
— Тебя только это беспокоит? — он усмехнулся, щекоча дыханием, и убрал руки.
— Дурак! — я оттолкнула его, пусть с опозданием, но нечего тут, подхватила свою сумку, зашагала к шлюпке. За спиной они о чем-то говорили с Соколом, но я не обернулась.
Когда мы вышли в море, я узнала, почему Дарко имел столь бледный вид. Причиной тому оказалось вовсе не беспокойство о моей участи. Этот балбес совершенно не выносил качки. Волнение было довольно сильным, шхуна переваливалась с гребня на гребень, шла вразвалочку, ныряя носом. Меня это лишь развлекало, Ружена сперва бодрилась, но когда ее стошнило за борт сразу после слов, что качка ее вовсе не пугает, Сокол отправил ее в каюту к Дарко, где и провозился всю дорогу с ними обоими, пытаясь хоть как-то облегчить состояние наших сухопутных друзей.
Помня нелестный отзыв Сокола о море и кораблях, я пришла к грустному выводу, что сегодняшняя прогулка никого, кроме меня, не радует. Что бы они все понимали! Это оказалось даже лучше, чем я себе представляла. Шхуна, несущаяся на всех парусах, набегающие волны с пенными барашками, соленый ветер нет-нет, да и бросит брызги в лицо — не зевай! Рулевой четко знает курс, а матросы снуют по палубе, выполняя свою хитрую и трудную работу. Голоса и лица грубые, задубевшие от ветра и соли. Берег все дальше, вот уже остров растворился на горизонте, и со всех сторон лишь море, небо и ветер. Экипаж бросил им вызов, рискнул одолеть бескрайний, суровый простор, и покорит его снова и снова, возвращаясь на сушу лишь затем, чтобы найти повод опять выйти в море.
