— Иди в дом. Ты, кстати, сегодня отвечаешь за ужин, не забыла?
— Да помню я, — готовить я умела только в теории. Но для Сокола это не считалось отговоркой. — Может, Дарко ужин сделает? Он все равно ничем не занят.
— Нет. Ты должна уметь сама себя обеспечивать. Ты же не собираешься всюду возить за собой толпу прислуги? А Дарко с утра отправился на охоту и вряд ли вернется до темноты.
Вздохнув, я поплелась в дом. Охотник, тоже мне. Что они все находят в той охоте? Правда, мяса я бы поела… Из мясного у нас только сало и есть. Ладно, попробую сварить кулеш. Вроде там ничего сложного, это вам не трамонтан укрощать. Дарко позавчера варил, значит и я справлюсь.
Возле хижины я увидела нашего охотника. Он увлеченно потрошил подвешенного на скале крупного зайца. Ловким, привычным движением снял пушистую шкурку, распорол брюхо. Окровавленный комочек внутренностей свесился вниз. Брр, не хочу это видеть. Бедный пушистый зверек…
Я представила запеченного зайца, с румяной корочкой, блестящей от жира. Черт, заманчиво. Может, удастся отвертеться от кухни? Зайца мне наверняка не позволят испортить.
— Дарко, — позвала я вкрадчиво.
— Чего тебе?
— Ты будешь дичь готовить?
— Ага. Завтра на ужин.
— А сегодня?
Он взглянул исподлобья, сверкнув черными, как вишни, глазищами. За эти дни выражение их изменилось. Исчезла озлобленность и тревога. Появилось любопытство и, когда он смотрел на Сокола, что-то доброе, похожее на уважение. А вот на меня он смотрел дерзко. С высокомерным ехидством. Придурок.
— А сегодня ты кашеваришь. Жаль. Ужина до утра не дождемся, повезет, если не отравимся.
— Дурак, — я развернулась и пошла в дом. — Я тебе в тарелку плюну.
— Не посмеешь. Завтра я готовлю, — донеслось мне вслед. Я с силой захлопнула дверь. Пусть только скажет еще что-нибудь, так врежу, мало не покажется. И даже Сокол меня не остановит. Ну почему у него вечно я виновата? Не огрызайся на Дарко, помоги Дарко, сделай для Дарко отвар, Дарко, Дарко, Дарко! Ненавижу!
Я со злостью метнула в очаг сгусток огня, и дрова мгновенно охватило пламя. Наливаем в котелок воду. Что-то маловато, надо еще плеснуть. И на огонь. Так-так. Нам нужно просо, луковица… или две? Не, одной хватит. Сало. Черт, когда сало-то бросать? Оно так растает или порезать? Ладно, пока крупу насыплю. И лук. Его точно резать надо. Пока я кромсала луковку, вошел Дарко и сел на сундук в углу, вытянув ноги. Чего он на меня уставился, я не бродячий цирк! Ай! Нож соскочил и порезал палец.
— Вот неумеха! Дай сюда, — Дарко отнял у меня нож и начал резать несчастный лук сам. — Почисти еще одну.
— Тебе этой мало? — проворчала я.
— Мало. И где картошка? — точно, там же еще картошка нужна. Не, готовка — точно не мое. — Ее сумеешь почистить?
Насупившись, я молча достала овощи и принялась чистить. Вот сам бы и делал, раз такой умелый.
— Что там у тебя в котле?
— Каша.
— Какая еще каша? — он заглянул в котел и снял его с огня. — Ну что ты делаешь! Надо сначала шкварок нажарить с луком. Тащи другой котел, бестолковая.
— Не смей обзываться! И вообще, я маг, а не кухарка! — я грохнула котелок рядом с ним.
— Ты пигалица, — сказал Дарко, бросая в котел нарезанное сало. Я швырнула в него картофелиной, он ловко поймал ее одной рукой, а затем порубил кубиками. — Режь вот так, пока я сало жарю.
— Какая я тебе пигалица, придурок? — я со злостью крошила овощи. — Ты сам меня не на много старше. Сколько тебе лет? И я дворянка! И маг! Ты должен обращаться ко мне «ваше мудрейшество».
В котле зашкворчало. Помешивая сало, Дарко усмехнулся.
— Нос подотри, мудрейшество. И я тебя старше, мне почти шестнадцать.
— Почти шестнадцать — это пятнадцать, — лук отправился к шкваркам. Я чихнула. Надо же, я думала, он взрослее. Наверное, потому что высокий. И эта его складка между бровями… Я покосилась на его профиль. Красивые у него все же брови. Широкие, черные, изогнутые, как крыло чайки. Жаль только, сам дурак. — Мне тоже шестнадцать будет осенью. Так что ничего ты меня не старше.
— А мне послезавтра. Так что старше, — он окинул меня насмешливым взглядом. — На вид ты и на пятнадцать не тянешь.
Ах ты… Стоп. Послезавтра день его рождения? Надо сказать Соколу. Он наверняка придумает, как устроить в честь этого праздник. Должна быть от невыносимого мальчишки хоть какая-то польза. Запахло жареным луком. Черт. А ведь он мне помогает. Я его даже не просила, а он помог. Искоса я посмотрела в его сторону. Он мешал угли в очаге, нагнувшись ко мне спиной. Тонкая ткань рубахи обтянула углы выпирающих лопаток. Он вдруг повернулся, поймал мой взгляд и замер на мгновение, потом словно пришел в себя.
— Чего прохлаждаешься? Клади просо и заливай водой. Только не доверху, как в прошлый раз. На три пальца где-то.
Крупа пошла в котел, позже за ней отправилась картошка. Дарко бросил туда же какие-то коренья и закрыл крышку.
— Теперь жди, пока дойдет. Учись, пигалица, — он накинул тулуп и вышел.
— Дурак, — пробормотала я ему вслед.
