Ситуацию нельзя было назвать вовсе уж скверной и среди управленцев Русско-Американской Торговой Кампании было немало дельных людей. Но… В первую очередь они были торгашами или подчинялись торгашам и потому долговременную политику практически не вели. Так, за всё это время, только пару лет назад удалось основать постоянное поселение на Уналашке – одном из алеутских островов.
Проблем хватало – торгаши желали прибыли любой ценой и всячески притесняли аборигенов. Но и последние ангелами не были, отличаясь крайней воинственностью и жестокостью.
— Потихонечку надо, — втолковывал Владимир бывшему ученику, — зацепиться нужно. Да не охотникам за зверем, а торговцам. Местные-то почему недовольны? Русские сами взялись зверя бить, то есть мало того, что лишают их привычного заработка, так ещё и охотятся на землях, которые они считают своими.
— Дикари, — пренебрежительно фыркнул император, — один казак в бою вырежет десяток алеутов.
— Не скажи, слыхал я, что воины они не самые плохие. Пусть казакам и уступят, но зато они живут в тех местах, знают их. Если войну затевать, крови попортить могут.
— Тоже верно.
— Ты лучше посылай туда разведку, да начинай основывать постоянные поселения – торговые непременно. Чтоб зеркала, да бусы всякие, да табак с водкой… Они тогда сами будут меха нести, да радоваться, когда поселения русские на их землях появляться начнут. Ну а позже – церковь потихонечку подключать, да сами они привыкнут хлебушек кушать, да товары твои покупать… Тогда уже не твои люди будут спрашивать разрешения о постройке факторий, а они сами будут приходить и упрашивать их о том. А как закрепишься факториями, так уже и нормальные поселения русские можно потихонечку. Не везде понятно, но хоть так. Зацепиться на Алеутах да на Аляске если, можно будет и к нормальным землям подобраться поближе.
Подняли бумаги и оказалось, что торговцы уже составляли достаточно интересные проекты, но сперва от них отмахнулась Елизавета Петровна, а когда те сумели заинтересовать знатных вельмож… Снова неудача – вельможи эти ввязались в заговор против Петра. Торговцы вылезли из этой истории изрядно "ощипанные" и больше ко двору не лезли.
Были планы, карты, были люди, которые могли провести экспедиции… Не хватало только государственного "пинка" – и Павел обеспечил его. Сам факт, что император заинтересовался делом, практически гарантировало ему удачное продолжение. А как же, зная горячий нрав молодого правителя…
Померанскому пришлось даже одёргивать Павла, очень уж рьяно тот взялся за американский проект.
— Не спеши, тут экспедиции сперва нужны – карты там, договора с туземцами… Прикажи сперва торговцам, да экспедицию на кочах. Ежели по уму, так деньги сразу не пойдут – на экспедиции много средств уйдёт, да на фактории. Зато лет через пять-семь потечёт ручеёк золотой…
Император постучал пальцами по столу – привычка, перенятая у наставника, вздохнул…
— Придётся Панину писать… — тут он поморщился – бывшего учителя, влезшего в Заговор "с ногами", Павел сильно не любил. Но признавал за последним высокий интеллект и нешуточною образованность. Главное же – Панин, сосланный в своё время губернатором на Камчатку, сумел наладить там неплохой быт и теперь ссылка с самую дальнюю губернию страны стала не таким уж страшным наказанием.
— Придётся, — согласился Вольгаст, — и не ему одному. А то пусть природные условия там и схожи, но люди сильно отличаются.
Прояснилась наконец и история – как и чем заплатили скандинавам за продолжение Договора. Дании – признанием кое-каких захваченных земель на материке, а Швеции – деньгами. Но ушлые шведы подсуетились и навязали Финляндию** – не всю, но большую половину, оставив себе часть исключительно в качестве "предполья" на случай военных действий.
Собственно говоря, потому Померанский и не был в курсе – Павла слегка… нагрели, ухитрившись составить документ таким образом, что невнимательному императору, решившему самостоятельно "порулить" в дипломатии, пришлось доплачивать. Доплата шла за всевозможные бонусы, вроде возможности строить в Финляндии города и военные порты. Потом, лет через пятьдесят, бонусы и правда могут стать таковыми, а могут и не стать… В оправдание Павла нужно сказать, что дополнительные пункты были составлены так хитро, что и Владимир понял всю подноготную только после подсказок.
Со Швецией же начинались проблемы – умерший в 1771 году Адольф Фредерик оставил двоих сыновей, но старший из них, Густав Третий, погиб во время попытки переворота. Монархия в стране была более чем конституционной и власть королю фактически не принадлежала, так что ригсдаг*** выбрал в качестве образца для подражания Польшу с её традиционным бардаком. Достаточно печально для шведов, так как несмотря на нескрываемое предпочтение к мужчинам в постели, дураком молодой король не был. Детей же у него не было, ибо за весь период брака, он не нашёл времени навестить супружескую спальню…
