Несмотря на сильно смягчившееся отношение к староверам в России, равноправия им там было не видать. Из осторожных намёков Павла в следующих страницах письма было понятно, что церковники в данном случае настроены более жёстко, чем даже к вопросу о церковном имуществе. Император давал какие-то намёки… Но глухо – попаданец изначально легкомысленно относился к "сакральным" знаниям, о чём теперь жалел. Какие-то всем известные легенды, былины, предания… Намёк на них – и пожалуйста, собеседнику всё ясно. В его же случае – увы, их важность он понял будучи уже самостоятельным государем в возрасте прилично за тридцать. А это не то чтобы поздновато… Скорее времени не хватает, да и откровенно говоря – голова уже по-другому работает, такие вещи нужно изучать если не с раннего детства, так хотя бы с юности. Ну или заниматься по-настоящему. Но времени не хватает… Единственное, что он понял из осторожных намёков – так это то, что некоторые "старцы" староверов-правоверных обладают некими компрометирующими материалами, способными… А вот на что способными, не совсем ясно. Но тем не менее, запрет на проживание в крупных городах и городах Центральной и Южной России и ряд других ограничений оставался.
Прикусив губу, Грифич задумался: в Померании староверы уже были не нужны. Ничего личного, но очень уж народ этот деятельный и при достижении некоего порога их становилось… много. Мало того, что отличались они повышенной активностью, так ещё и переселялись изначально люди торговые. Ну и развернулись… Так, что даже делегации от "коренных" приходили жаловаться: дескать, родственники мы с ними и всё такое, но утихомирьте их, а то всё под себя подминают! Пришлось вызывать "старцев" на разговор, после чего общины несколько успокоились и расселились более широко.
А вот в Швеции… Людей там не хватало катастрофически – настолько, что даже в ригсдаге постоянно поднимался этот вопрос. Может, попробовать поднять вопрос о переселении части староверов в Швецию? Пожалуй, идея достаточно интересная…
Поднявшись, Владимир переобул лёгкие домашние туфли на короткие сапоги с кармашками для свинцовых вкладок – пробежка. Касание колокольчика и в дверях появляется хищная физиономия лакея… Почему хищная? Так если устраивать на эти места солдат-отставников, то какие ещё могут быть лица? Ну да, с угодливостью проблемы и прогибаньем… этикетом… и… Зато и воровства поменьше – разве что алкоголь пропасть может, а чистить серебро или натирать дверные ручки бывшие солдаты учатся быстро. Да и с покушениями у вероятных противников стало намного сложней. А что смеются над "солдафонским двором" в Европе… Да пусть.
— Детям скажи, что я парк – если хотят со мной позаниматься, пусть не телятся и одеваются.
Выбежал и начал неторопливо бежать "разминочную версту" по дорожкам. Дождавшись, когда мышцы прогреются, остановился и сделал полноценную разминку. К тому времени дети уже выбежали – в том числе и Светлана с Людмилой, одетые по-казачьи, в широченные шаровары. Что интересно, на одетых по-мужски женщин в этом столетии не косились, воспринимая достаточно спокойно. На балах в "неправильной" одежде появляться было не слишком прилично, да и по городу гулять, а вот ездить верхом или заниматься фехтованием – да ради всех богов. Ну а поскольку воинскими искусствами увлекалось достаточно большое количество женщин… в том числе из-за его усилий…, то люди привыкли.
— Пап, наперегонки? — хитро смотрели на него девочки.
— А давайте!
Через минуту гикающая кампания промчалась по дорожкам парка к полосе препятствий и началось то, что Померанский именовал "Боевой акробатикой", а окружающие "Боже ж мой, да что они вытворяют-то!?". Даже "волки" не могли повторять трюки, которые с лёгкостью проделывали его дети. Вообще, иногда он всерьёз задумывался, что они какие-нибудь "индиго" – умные слишком, да красивые, да физические данные, да не болели ничем, кроме редких простуд и частых ушибов… Но в конце концов плюнул – понятие это и в двадцать первом веке было расплывчатым и зачастую спекулятивным, а уж теперь-то… Так что просто принял как данность – его дети самые лучшие. Точка!
Закончив занятия уже в фехтовальном манеже, Рюген помылся там же, под простеньким душем. В голову лезли мысли о дочерях: если судьба сыновей была более-менее предопределена, то что делать с девочками, он не знал. Традиции велели выдать замуж за каких-нибудь титулованных особ более-менее равного ранга. Но вот за кого?! Англия, Франция и ряд других стран отпадал в принципе – там они превратятся в "машины по производству детей", а к какой-либо деятельности их в принципе не подпустят. Да и смысла никакого – родственные связи не останавливали здешних властителей от развязывания войн.
