На счет «три» она совершила неожиданный прыжок на месте с разворотом на сто восемьдесят градусов. При этом у нее был такой сосредоточенный взгляд, как будто она рассчитывала застать кого-то врасплох. Я даже невольно отпрянул от щели между дверью и косяком и подумал: «Это что-то новенькое». Впрочем, именно так я думал каждый день. Катин прыжок, видимо, не достиг преследуемой цели, и она повторила его еще несколько раз. Я дождался, пока она смахнула со стола новую галогенную лампу, и открыл дверь, будто бы привлеченный шумом.
– Что случилось? – спросил я.
– Доброе утро, Юрий Михайлович, – Катя собирала скрепки, сидя на корточках. – Да вот лампу случайно опрокинула.
«Как же это произошло?» – хотел спросить я, но не успел, – в приемную вошла Рая. Вернее, попыталась войти. Потому что когда она наполовину остановилась в дверном проеме, чтобы ногой закрыть за собой дверь, кто-то – как выяснилось Гена Мельников, – наш менеджер по сбыту, шедший за Раей следом, – открыл эту дверь, и Рая растянулась на пороге, чуть не сделав шпагат.
– С мягкой посадкой, – поздоровался я с нею и приказал перешагивающему через Раю и извиняющемуся Гене: – Помог упасть, помоги и подняться.
Жалобно постанывая, Рая поднялась и покосилась на торчащую из-за стола туго обтянутую в цветастые лосины круглую попу Кати, уползавшей то ли вдогонку за скрепками, то ли для того, чтобы отсмеяться над главным бухгалтером.
– Катерина, ты опять крыс режешь? – грозно спросила Рая.
В ответ донеслось что-то нечленораздельное.
– Ты предупреждай заранее, что готовить – валидол или противогаз.
– Вазелин, – ответила Катя, вылезая из-за стола.
– Что? – возмутилась Рая.
– В понедельник проверка из налоговой инспекции, – пояснила секретарша.
– Правда? – всплеснула руками Рая.
– Да, звонили вчера вечером, когда ты ушла, – ответила Катя.
– Юрий Михайлович, – запричитала главбух, – нам придется посидеть с вами в выходные – дела в порядок привести.
– Я тебе зарплату плачу за то, чтоб они всегда были в порядке, – перебил я Раю.
– Но вы же сами вечно теряете то накладные, то договора! – возмутилась она.
– Надо – сама и сиди, – отрезал я.
– Да уж лучше два дня посидеть, чем два года, – произнесла Рая.
– Типун тебе на язык! – воскликнул я. – Чтоб я больше этого не слышал! А сейчас в банк поедешь. Катя, – я повернулся к секретарше.
Она извлекла из папки и протянула мне два листочка. Это было заявление с просьбой произвести погашение кредита досрочно. Я подписал оба экземпляра и подвинул один Рае, а второй оставил Кате.
– Рая, аккредитив вчера раскрыли. Сегодня деньги должны быть на расчетном счете. Отвезешь это в банк: пусть спишут в погашение кредита.
– Я поеду на Гене, – то ли спросила, то ли сообщила Рая, закрывая за собой дверь и утаскивая Гену, пытавшегося что-то сказать, наверняка, опять о крокодилах.
Я вернулся в свой кабинет и едва сел за стол, как из приемной послышался стук каблуков. Катя возобновила свои прыжки. Через некоторое время донесся страшный грохот, и я понял, что недооценил сегодняшний эксперимент по части его безопасности. Я выскочил в приемную и увидел, что на этот раз свалился монитор компьютера. Причем на ногу Кате и она корчилась в кресле от боли, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться.
– Ремонт – за твой счет, – злобно прорычал я.
– Но мне же ногу отдавило! – всхлипывая, возразила девушка.
– И лечение тоже.
Зазвонил телефон, судя по звонкам – межгород. Катя сняла трубку и хорошо поставленным голосом произнесла:
– «Компания Михалыча». Добрый день. – Ей что-то ответили, и она, сказав в трубку: «Секундочку», прикрыла ее ладошкой и простонала: – Юрий Михайлович, это вас, Петербург.
– Я возьму у себя в кабинете.
– Михалыч, – услышал я хрипловатый голос своего бывшего одноклассника, а ныне президента Торгового Дома ВДВ, Мучковского, – хорошо, что я тебя застал. У нас тут неприятности…
«Плевал я на твои неприятности. Твои люди товар забрали, аккредитив банк раскрыл и сегодня я погашу кредит», – но это я только подумал, а вслух спросил:
– Что случилось, Коля? Надеюсь, ничего страшного.
– Да на Матвеева хулиганы напали. Огрели чем-то по голове и дипломат забрали. Я-то думал, что он к тебе за товаром уехал, и к Верке, жене его, вчера вечером сунулся. А он, как ни в чем не бывало, дома сидит с проломленным черепом. Ты уж спирт-то попридержи – я его выкуплю обязательно.
– Минуточку, – насторожился я. – Но вчера здесь был твой представитель, который забрал весь спирт и раскрыл аккредитив.
– Как это, как это? – закудахтал Мучковский. – Михалыч, ты меня не пугай. Я в Москву посылал Матвеева и никого больше.
– Странно, – я забеспокоился. – Коля, это какое-то недоразумение. Но вчера здесь был человек с печатью твоей фирмы.
– Я печать из своих рук никогда не выпускаю, а мои люди действуют по доверенности, – раздалось в ответ.
– Коля, обожди. Я все выясню и перезвоню тебе.
– Ответь сначала: товар у тебя или нет?
– Нет, – вздохнув, произнес я.
– Тогда я отзываю аккредитив, и ты заплатишь мне штраф.
– Коля, аккредитив уже раскрыт.
– Да ты что, издеваешься?! – заорал он. – Срочно верни мне деньги!