– Мама, у ковбоя жена есть?
– Наверно, у некоторых есть.
– Тогда чур я возьму с собой жену-ковбойку, лассо – и айда искать диких мустангов.
У Иды глаза стали как блюдца, когда она увидела Уле-Александра. Она едва узнала его.
– Тётя Петра, иди скорей! Уле-Александр стал ковбоем! Можно я тоже стану ковбойкой?
– Конечно, – согласилась тётя Петра. – Повяжи на шею красное полотенце, а твою зюйдвестку[4] повернём задом наперёд, и будет отличная ковбойская шляпа.
– Остался Монс, – сказал Уле-Александр. – Он, конечно, обидится, если мы будем охотиться на мустангов без него. Пойдём сходим за ним. Он удивится!
Но Монса им удивить не удалось. Он увидел их в окно, повязал вместо пояса красный шарф, надел папину шляпу и, когда они позвонили, открыл им дверь ковбой ковбоем.
– А я вас в окно увидел, – сказал он.
– Эх. Иначе б ты удивился, – вздохнул Уле-Александр. – Пошли с нами ловить мустангов. Надо только сперва научиться лассо кидать.
Они пошли к Монсу во двор и стали учиться набрасывать лассо на столб от ворот. Накинуть его так, чтобы оно красиво скользнуло вниз по столбу, не получалось, но они засчитывали, если лассо просто ударит о столб. Значит, ковбой кинул лассо в нужную сторону.
– Ну всё, – решил Уле-Александр, – мы готовы к охоте. Жалко, что сами мы не верхом, но мой конь был такой грустный с утра, что я решил оставить его дома.
– И с моим та же беда, – кивнула Ида. – У него ещё и сопли, кажется.
– А наш захромал, – грустно сказал Монс. – Поэтому мы не взяли его с собой в город, но папа обещал, что мы съездим его проведать.
– Это взаправдашний конь? – зашептала Ида на ухо Монсу. – Мы с Уле-Александром говорим о наших ковбойских конях. Какбудтошних.
– А-а, – протянул Монс.
– Верхом мы бы сейчас пустили наших коней галопом, врезались в табун мустангов и набросили им лассо на шею. Но раз мы пешком, придётся нам подбираться к ним незаметно.
– Давайте спрячемся в засаде, – предложил Монс.
Они шли по улице и как раз проходили комнатку привратника в арке дома.
– Вот отличное место для засады, – сказал Уле-Александр.
– Только чур мы не будем лежать в засаде. Лучше сядем, а то я вся перепачкаюсь, – сказала Ида.
– Да, будем сидеть в засаде. Только перестань болтать, мустанги пугливы.
– Они нас, что ли, боятся?
– Ещё как. Мустанги никогда людей не видели. Они жили в прериях и поэтому всегда настороже и поймать их трудно, – растолковал Иде суть дела Уле-Александр.
– Наверно, они думают, что мы большие звери, – сказала Ида.
– Тсс, тише! Слышите топот?
Он изготовился кидать лассо, но мустанги не прибежали, только огромный табун машин промчался мимо по улице.
– Может, нам машину поймать? – предложила Ида.
– Времени у нас много, – ответил Уле-Александр. – Наверно, придётся до ночи ждать. Выйдет луна, и звёзды высыпят.
– Ну нет, – сказала Ида. Ночью я люблю спать дома в своей кроватке. Тем более ночью холодно и темно.
И тут они услышали странный звук. Явно не машина. Они осторожно высунулись из арки – по улице трусила лошадка.
– Вид у неё очень дикий, – сказал Уле-Александр.
– Тсс, – шикнула Ида.
– Ломовая лошадь, – со знанием дела сказал Монс.
Лошадка была всё ближе. Она тащила повозку, а в ней сидел человек.
Вот она поравнялась с аркой, Уле-Александр поднял руку и стал раскручивать лассо. Он вращал его над головой, но никак не мог бросить. Лошадь оказалась гораздо больше, чем он воображал. И вид у неё был сосредоточенный, как будто она думала о чём-то важном. Не хотелось её отвлекать.
– Нет, не дикий у неё вид, – сказала Ида.
– Мы можем её напугать, – добавил Монс. – Когда я жил на хуторе, нам запрещали пугать лошадей.
– Тем более этот дядька уже её поймал, – сказал Уле-Александр с большим облегчением. Пока они разговаривали, лошадка уже пробежала мимо них, ещё минута – и бросать лассо будет поздно. То есть надо просто ещё минутку поговорить. – Я, когда вырасту, заведу себе лошадь и буду везде скакать верхом.
– И я, – сказала Ида.
