– Открой-ка рот, я посмотрю, что там творится. Ой, да у тебя дырка. Иди сюда на свет. Теперь смотри в зеркало – видишь дырку?
– Это где тёмное пятнышко?
– Да. Ой, доктор будет меня ругать, что я плохо слежу за твоими зубами.
– Ты ему лучше не говори.
– Придётся сказать. Я позвоню ему завтра и запишу тебя на приём.
– Нет, нет. Мы с Монсом поклялись никогда не ходить к зубному врачу.
– Мне кажется, вы не подумали об одной важной вещи – гораздо приятнее лечить зуб, пока он не болит. Зубы болят ужасно больно.
– Разве?
Уле-Александр ещё ни разу к зубному врачу не ходил, но помнил, что тётя Марен после такого визита почти не могла говорить. Мама спросила, было ли больно, и тётя Марен выпучила глаза и часто-часто закивала головой, давая понять, что было жутко больно.
Шли дни, мама о зубном не заговаривала, и Уле-Александр решил, что она забыла. Но он проявлял осторожность – по вечерам теперь полоскал рот очень коротко и тихо, лишь бы мама не вспомнила о его дырявом зубе. Но однажды за завтраком она сказала:
– Уле-Александр, сегодня ты не пойдёшь в парк. Тебя ждёт зубной врач.
– Зачем ты сказала? Расстроила меня.
– Как же мне было не сказать, если нам сегодня к нему идти?
– А ты не могла сказать, что мы пойдём пройдёмся? Или что у нас одно дельце?
– Нет, – сказала мама. – Я не люблю морочить тебе голову.
Уле-Александр стоял у окна, а по улице с рюкзачками на спине вереницей шли в парк ребята.
– Везёт им, – вздохнул Уле-Александр. – Будут играть в парке.
– Ты тоже туда ходишь каждый день. И может быть, ещё успеешь и сегодня к концу прогулки. Расскажешь ребятам о зубном враче.
– А что о нём рассказывать? Там разве интересно?
– Да, там как мастерская по починке зубов. Давай-ка чисти их хорошенько, и пойдём.
Пока они ждали трамвай на остановке, Уле-Александр расспрашивал маму:
– Нам далеко ехать?
– Да, довольно далеко.
– Очень хорошо. А ещё лучше, если бы мы ехали туда весь день и всю ночь и утром тоже ехали долго-долго, а когда приехали, доктор бы крепко спал, а мы бы уже так хотели есть, что сразу поехали бы домой.
У всех пассажиров в трамвае лица были кислые и мрачные, тоже к зубному едут, сразу понял Уле-Александр. Самым несчастным выглядел старичок в углу, он вздыхал и бормотал: «Ой, подумать страшно».
Уле-Александр всё время кидал в его сторону сочувственные взгляды. Ему было ужасно жаль старичка, он даже собственный страх забыл. А потом не выдержал, встал и подошёл к нему.
– К зубному врачу едешь? – спросил он.
– Ой, подумать страшно, – сказал старичок.
– Наверно, ты тоже в первый раз к нему идёшь, – понял Уле-Александр. – Это не страшно, не бойся, – сказал он и бережно похлопал старичка по руке.
– Что ты сказал, сынок? – спросил старичок. – Я очень плохо слышу.
– Ты тоже к зубному? – закричал Уле-Александр во всё горло.
– Я? Нет. У меня давно зубов нет.
– А почему ты такой грустный?
– Да вот думаю, каково мне было бы снова стать таким маленьким мальчиком, как ты.
– Плохо бы тебе было, – грустно сказал Уле-Александр.
Весь трамвай слушал их разговор, и теперь все засмеялись. Уле-Александр догадался, что один он из всего трамвая едет к зубному. «Бедный я, несчастный», – подумал он.
– Мы выходим, – сказала мама.
– Жалко, – печально ответил Уле-Александр.
– Вот этот дом, – показала мама. – Вот дверь, заходи. И пошире открывай рот.
– Хорошо, – кивнул Уле-Александр и, едва войдя в приёмную, сразу широко открыл рот.
Мама шла впереди него, она увидела свободный стул и села.
– Уле-Александр, садись. Возможно, нам придётся подождать.
– Хоохо, – ответил Уле-Александр.
– Нет, сынок, пока рот можно закрыть. Доктор тебя не видит, он там за дверью. – И она показала на дверь.
– Он ждёт, пока нас много соберётся, чтобы чинить всех сразу? – спросил Уле-Александр.
– Нет, он лечит по одному.
– Мам, если я потом не смогу разговаривать, спроси меня, не хочется ли мне чего-то в награду. А я просто кивну, и это будет «да».
– Я же тебе объясняла – ты сможешь говорить.
– Тётя Марен не могла, – серьёзно ответил Уле-Александр.
– Видишь ли, мой хороший, тётя Марен первый раз пришла к врачу уже взрослым человеком. В детстве никто её к врачу не водил. В тот раз, который ты запомнил, ей вырвали чуть не все зубы, потому что чинить их было уже невозможно. Неудивительно, что у неё всё болело.
– Хорошо, что ты сказала, а то я всё время её вспоминал, – признался Уле-Александр.
Тут открылась дверь, и вышла какая-то тётя-хохотушка. «До понедельника!» – сказала она и засмеялась так радостно, точно мечтала вернуться сюда в понедельник. Потом подошла к зеркалу, открыла рот и принялась рассматривать свои зубы. Она открывала и закрывала рот, растягивала губы в улыбке и придирчиво всматривалась в отражение. В последний раз улыбнулась ему и ушла очень довольная.
Уле-Александр сжался, вцепился в мамину руку и не мигая смотрел на дверь.
– Мне опять страшно.
– По-моему, я гораздо больше боюсь, – сказала мама.
– А ты чего боишься?
– Теперь врач принимает ребят с трёх лет. А я тебя не водила к нему, меня будут ругать, что я такая плохая мама.
– Мама, не бойся, я с тобой.
