– Лошадь точно домашняя, тем более она уже далеко, – сказал Монс.
– Как жалко! – притворно вздохнул Уле-Александр. – На что ж мы будем кидать лассо теперь?
Он выглянул на улицу и посмотрел налево и направо.
– Папа идёт, – прошептал он. – Давайте поймаем его, как будто он понарошку мустанг. Хоть кого-то поймаем.
Папа Уле-Александра не спеша брёл домой с работы.
«Сейчас приду поболтаю с Уле-Александром, – мечтал папа, – он такие смешные вещи выдаёт». Он очутился напротив привратницкой, Уле-Александр кинул лассо. Оно не обхватило красиво папину шею, а только сбило с него шляпу, и она покатилась по улице.
– Что такое? – крикнул папа и кинулся догонять шляпу.
– Папа, ты мустанг, а мы тебя ловим, – крикнул Уле-Александр ему в спину.
– Фола, фола! – закричал Монс.
– Ах вот что, – сказал папа.
– Только стой тихо, пока мы лассо надеваем, – попросил Уле-Александр.
– Стою.
Папа отлично сам поймался в лассо и сказал:
– А теперь держитесь! Настоящий дикий мустанг – это не шутка.
И папа стал скакать, лягаться и ржать, трое ковбоев вцепились в верёвку, а папа помчался по тротуару.
– Таких диких я не видел, – прохрипел Монс.
– Тпру, тпру! – кричал Уле-Александр, но папа нёсся дальше. У большого высокого дома он рысью пробежал несколько кругов, а потом взял с места в карьер и рванул вверх по лестнице. Ковбои болтались сзади. На седьмом этаже он заржал так громко, что мама Уле-Александра выскочила на площадку.
– Мы поймали мустанга, – просипел Уле-Александр.
– Он совсем необъезженный, – сказала мама. – Надо срочно поставить его в стойло, а то никогда не знаешь, что он выкинет.
Она взяла папу за галстук и завела в дом, ковбои подпихивали его сзади. В квартиру все четверо ввалились совсем без сил.
Мустанг рухнул в кресло, ковбои повалились на пол. Мама прибежала с четырьмя чашками живой воды, чтобы всех спасти.
– Чур я завтра мустангов не ловлю, – сказала Ида.
– И я тоже, – добавил Монс.
– Их замучаешься ловить, – сказал Уле-Александр.
Но после ужина он всё же сел на свою деревянную лошадку и стал кидать лассо. Бедные мустанги, пробегавшие в тот вечер мимо, – ни один не ушёл от Уле-Александра.
Рано утром в дверь позвонил почтальон и опустил в прорезь для газет письмо.
Милостивый государь Уле-Александр Тилибом-бом-бом, имеем честь просить Вас пожаловать в сопровождении родителей на званый ужин по случаю нашей золотой свадьбы. Торжество будет иметь место в отеле «Каролиус» в ближайшую пятницу, съезд гостей к шестнадцати часам. Соблаговолите явиться в костюме-матроске. Засим шлём Вам наилучшие пожелания, бабушка и дед.
– А! – ахнула мама. – Я была уверена, что годовщина на следующий год, а вот на тебе.
– Они жениться будут? – спросил Уле-Александр.
– Нет. Золотую свадьбу празднуют, когда прожили вместе пятьдесят лет.
– Так это праздник. А почему они будут жить в гостинице?
– Они просто будут праздновать там в ресторане. У них две крохотные комнатки, а им хочется позвать всех своих друзей. И тебя пригласили. Ты доволен?
– А что в этом странного? – удивился Уле-Александр. – Дед всегда говорит, что я его лучший друг.
– Там будет вкусная еда. Но тебе не надоест так долго сидеть за столом, как думаешь? На таких праздниках едят очень-очень долго.
– Я выдержу, – ответил Уле-Александр. Он сел на стул, красиво переплёл ноги вместе и замолчал. – Видишь, как я могу? Как мышка. Мы там всю ночь просидим?
– Нет. Мы пойдём днём, после обеда ты поспишь и пойдём. Поужинаем, и тебя заберёт специальная няня, проводит домой и посидит до нашего прихода. А мы с папой вернёмся к ночи ближе.
– Давай лучше тётя Марен со мной посидит. Не нужна нам няня.
– Тётя Марен тоже идёт на праздник. Но ты не волнуйся – это такие особые няни, они караулят малышей, когда родителям надо уйти. Они хорошо умеют ладить с детьми.
– Да, но я-то не малыш, а большой мальчик.
Уле-Александру стало интересно, как именно эти няни караулят малышей. Неужели как гвардейцы караулят дворец? И у них тоже ружьё и кокарда на фуражке?
Он много думал об этом оставшиеся два дня, но потом наступила пятница и стало не до няни, столько всего творилось вокруг.
После обеда его положили вздремнуть, как любят старички иногда. Мама с папой тоже прилегли и быстро заснули. А Уле-Александр крутился, вертелся и никак не мог заснуть. Он сильно зажмурился и захрапел, но и это не помогло. Он залез под одеяло. Тут было темно, как ночью, но жарко и нечем дышать. «Фуф», – сказал Уле-Александр и снова вытащил голову наружу. Он совершенно отчаялся заснуть и просто лежал, думал про матроску и как оно будет. И тут его сморил сон. Проснулся он оттого, что рядом с кроватью стояла мама в длинном платье и с ниткой жемчуга на шее. Это была совсем другая мама. Очень красивая, очень. Уле-Александру показалось, что он видит сон.
