| He hated himself for what he construed to be his own cowardice. | Он жестоко казнил себя за трусость. |
| He had intended to take a much stronger stand with Colonel Cathcart on the matter of the sixty missions, to speak out with courage, logic and eloquence on a subject about which he had begun to feel very deeply. | Он собирался держаться с полковником Кэткартом твердо, хотел говорить смело, логично, красноречиво, потому что принимал близко к сердцу вопрос о норме боевых вылетов. |
| Instead he had failed miserably, had choked up once again in the face of opposition from a stronger personality. | А вместо этого, столкнувшись с более сильной личностью, потерял дар речи и стушевался самым жалким образом. |
| It was a familiar, ignominious experience, and his opinion of himself was low. | Хорошо знакомое чувство стыда жгло душу. |
| He choked up even more a second later when he spied Colonel Korn's tubby monochrome figure trotting up the curved, wide, yellow stone staircase toward him in lackadaisical haste from the great dilapidated lobby below with its lofty walls of cracked dark marble and circular floor of cracked grimy tile. | Он был весьма низкого мнения о себе. Секундой позже, заметив бочкообразную бесцветную фигуру подполковника Корна, он вторично потерял дар речи. Подполковник вышел из обветшалого вестибюля, высокие стены которого были облицованы темным, потрескавшимся мрамором, а затоптанный пол выложен потрескавшимися плитками. С претензией на грациозность Корн рысцой взбегал по витой широкой лестнице из желтого камня. |
| The chaplain was even more frightened of Colonel Korn than he was of Colonel Cathcart. | Подполковника Корна капеллан боялся даже больше, чем полковника Кэткарта. |
| The swarthy, middle-aged lieutenant colonel with the rimless, icy glasses and faceted, bald, domelike pate that he was always touching sensitively with the tips of his splayed fingers disliked the chaplain and was impolite to him frequently. | Смуглый, средних лет, в холодно поблескивающих очках без оправы, с лысым, шишковатым, куполообразным черепом, который он то и дело осторожно потрагивал кончиками крючковатых пальцев, подполковник не любил капеллана и не баловал его любезным обхождением. |
| He kept the chaplain in a constant state of terror with his curt, derisive tongue and his knowing, cynical eyes that the chaplain was never brave enough to meet for more than an accidental second. | Его короткие циничные замечания и насмешливый, проницательный взгляд заставляли капеллана трепетать. Случайно встретившись с Корном взглядом, капеллан выдерживал не долее секунды и тут же отводил глаза. |
| Inevitably, the chaplain's attention, as he cowered meekly before him, focused on Colonel Korn's midriff, where the shirttails bunching up from inside his sagging belt and ballooning down over his waist gave him an appearance of slovenly girth and made him seem inches shorter than his middle height. | При каждой встрече капеллан съеживался от страха и взгляд его неизменно упирался в то место на животе подполковника Корна, где из брюк вылезала рубашка и пузырями нависала над съехавшим вниз ремнем. |
| Colonel Korn was an untidy disdainful man with an oily skin and deep, hard lines running almost straight down from his nose between his crepuscular jowls and his square, clefted chin. | Подполковник Корн был неопрятным, высокомерным человеком с жирной кожей, глубокими жесткими складками на щеках, с квадратным раздвоенным подбородком. |
| His face was dour, and he glanced at the chaplain without recognition as the two drew close on the staircase and prepared to pass. | Сохраняя непреклонное выражение лица, он мельком взглянул на капеллана, будто не узнавая его, и, когда они почти поравнялись на лестнице, хотел пройти мимо. |
