Денис выпрямился, потер затекшую поясницу и, развернув Федора, направился с ним в общий коридор по направлению к собравшимся «младоцентрятам», явно намекая на то, что стоит поговорить с глазу на глаз.
– Слушай, люди живут и без образования. Помнишь Оксану? Да-да, ту, что выперли после второго курса. Она не была ни умницей, ни красавицей. И ничего, устроилась на телеканал «Серебряный Дождь», митинги освещает. Ничего страшного. И ты устроишься. Просто сейчас лучше ни во что не лезть. В стране очень нервная обстановка.
Федор вынул из внутреннего кармана скомканный листок приказа об отчислении. Денис мельком пробежался по нему взглядом, но остановился только на последних строчках.
– В экстремистских организациях?.. Твой брат состоит в экстремистских организациях, но даже его выгнали, написав, что по неуспеваемости!
Федор забрал листок обратно и взглянул на последние слова. Действительно, одной из причин отчисления значилось состояние в экстремистских организациях. Но каких?
– Что за бред? – пробормотал Стрельцов. – Пойду, разберусь с этой дурой.
– Успокойся!
– Что это значит?
– За тобой уже приходили на пару какие-то перцы. Все в партийной символике с ног до головы, и взгляд, знаешь, такой недобрый и недвусмысленный. Будет лучше, если ты заляжешь где-нибудь. А то нарвешься на неприятности.
– А что спрашивали?
– Тебя искали.
Федор медленно сложил листок вчетверо и положил обратно во внутренний карман куртки. Мысли беспорядочно бегали в голове, словно шары с номерами в лотерейном барабане, и он не мог выбрать какой-то один, чтобы дать ответ самому себе. К счастью, приятель оказался куда сообразительнее.
– Ох и втянул ты нас в историю с этими лекциями по русскому языку.
– А ты считаешь, чего это партия из-за них так окрысилась?
– Ну, – задумался Мешков, – или может ты камень в правительственный кортеж бросил. Они это редко прощают. И если кто-то решил выслужиться, он тебе жизнь крепко поломает.
Камни в автомобили со спецномерами Федор точно не кидал.
– Но почему они так все взъелись-то?
Теперь настала очередь Мешкова пожимать плечами и молчать. Очевидный ответ их обоих не устраивал, а для более развернутого и непростого нужна информация. И поделиться ей никто из их окружения не мог.
– У нас в следующий четверг должно проходить собеседование на вступление в группы первой ступени. Их на той неделе отменили, но я могу прикинуться шлангом и спросить по емейлу. Наверняка они перенесли встречи куда-то в безопасное место. Я могу списаться, если получится, и попробовать разузнать в чем дело, – предложил Денис. – В самом крайнем случае, могу разыскать тех, кто был со мной в группе. Они наверняка не утратили связь с лектором, и знают где его искать. Хотя из-за того ажиотажа, что ты поднял, вряд ли кто-то нам руку теперь протянет.
Федор остановился как раз перед тем углом, откуда вынырнули в прошлый раз молодые партийцы. Теперь он скрывал его самого от того места, где те расположились. Судя по общему уровню шума, они все еще находились там и продолжали галдеть как чайки на утесе. Гадить, впрочем, тоже. От партийцев всегда оставались кучи мусора по коридорам и окурки, так как курили они везде, чувствуя свою безнаказанность.
– Даже если я чего-то добьюсь, – произнес Стрельцов, повернувшись к своему приятелю, – это ничего не будет значить, так как меня все равно отчислили. Пиррова победа какая-то получается.
– Да не драматизируй. Может, поговорить с ректором, объяснить ситуацию. Проблем с тобой все эти четыре года не было, так что может быть пойдет на встречу.
– Думаешь, имеет смысл?
– Конечно! – Денис достал из кармана смартфон, вылез в Интернет и быстренько проверил расписание приемов. – Он и по четвергам, кстати, принимает. Как раз во второй половине дня.
Воодушевленный, Стрельцов по-свойски хлопнул Дениса по плечу и повернул за угол, где «младоцентрята» принялись распевать гимн Евразийского союза. Как и в первый раз, он прошел мимо них, и те не смогли опознать в нем свою жертву. Хотя сам Федор узнал в этих белофутболочниках тех мерзавцев, что преградили ему проход под аркой. Он узнал даже бригадира, самого отмороженного из них, с жилистыми длинными руками и признаками вырождения на лице.
Не привлекая внимания резкими движениями, Стрельцов спустился на первый этаж, и, открывая входную дверь, нос к носу столкнулся с Геной. Тем самым активистом, что особо нетерпимо относился ко всем, кто недолюбливал Дракона, или, по крайней мере, которому это так казалось.
– Твою мать! – выпалил Гена, хватая своей раскрашенной в христианском стиле лапой за отворот толстовки Стрельцова.
С предплечья ангел со злобной гримасой очень не по-доброму смотрел на Федора.
– Ты!
– В нос винты! – передразнил его Федор старой детской присказкой, а потом выхватил из кармана смартфон, сжал его посильнее, чтобы создать подходящую ударную массу, и со всего размаху залепил ему кулаком в переносицу.
