Вскоре появились и те двое, что разговаривали на лестнице. Один невысокий, в черном пиджаке с красным галстуком и белой рубашкой, не лысый и не волосатый, не толстый и не худой, не грустный и не веселый – человек-загадка из русской сказки. В нем Стрельцов сразу узнал того чиновника, что приезжал в префектуру, когда он ходил туда с Еленой. Кажется, Натан Григорьевич? Почему он тогда решил, что он чиновник? Почему ему это не кажется сейчас? Контекст? Роль, удачно сыгранная для всех?
Второй попроще и поопределеннее. Серый костюм свободного покроя, темный с большими залысинами и несколько скошенным черепом. Можно было сказать, что он выполнял функции связного или посредника. Когда же неопределенный человек сел на заднее правое сиденье автомобиля, а тот за руль, показалось, что функции его намного шире, чем привиделось после первого впечатления.
Когда же Стрельцов уже решил, что ему не повезло, пассажир открыл стекло и высунул кисть руки, словно пытался пощупать воздух за бортом.
– План через выполнено если Столетов проявит результат. Вечность не есть дрёмность. Наблюдатель движется во втором времени, и мы, чтобы сохранить двусмысленность ситуации необходимы избегать метапозиции. Определеннность это провал.
Двигатель глухо заревел, и автомобиль медленно покатился к выходу из внутреннего двора в сторону массивных центральных ворот и Ленинского проспекта. Чтобы не выдать себя, Стрельцов в последний момент умудрился скрыться за одну из клумб, откуда с досадой наблюдал за уезжающим автомобилем.
Одна напасть быстро сменила другую, лишь только автомобиль миновал центральный въезд и скрылся за поворотом. Из дверей факультета выскочило семеро «младоцентрят» с тем, что додумались взять в руки: ножками от кресел, обрезками теплопроводных труб, шланг для подачи воздуха в отбойный молоток. Одни в состоянии помешательства кинулись туда, куда глаза глядели, но те, что поспокойнее, осмотрелись по сторонам.
– Вон эта тварь, что на Гену напала!
Тело не подвело Стрельцова. Кровь моментально прихлынула к ногам, чтобы быстрее бежать. Похолодевшими руками он взялся за край клумбы, поднялся, выпрямился и рванул в сторону, противоположную факультету.
– Лови! Лови!! – доносилось сзади.
Но Федор не слушал, только кровь пульсировала в ушах, задавая ритм движения. С каждым ударом сердца он делал два прыжка, равномерно распределяя силы для большой пробежки. Толпа не унималась. Слышалось то озорное улюлюканье, то удары кресельных ножек и цепей по водосточным трубам, то разъяренные крики тех, кто отстал. Они громче всех кричали «мочи!» или «убей!», останавливаясь и прислоняясь к стенам других корпусов, переводя дыхания и хлопая себя в грудь, чтобы продохнуть.
Хотя по логике Стрельцову следовало бежать в метро «Октябрьская», ноги несли его совсем в другую сторону. Сперва он обогнул четвертое строение, затем здание дочернего Института экотехнологий и инжиниринга, а потом резко повернул в сторону парка имени Горького, рассчитывая, что на прямой дистанции он лихо одолеет толпу, которая бежит скопом и мешает друг другу, постоянно локтеваясь.
Удивляясь своей прыти, он с лихвой преодолел два двухметровых забора, проломив один из них своим телом, затем обогнул здание заброшенных гаражей, похожее на шестеренку, и углубился в парк, полный редких деревьев и множества людей, рассчитывающих, что в эти первые октябрьские денечки не случится дождя. В какой-то момент он нашел достаточные заросли кустарника, в которых прятались щебечущие воробьи, упал на четвереньки и заполз по мокрой земле под-внутрь покрова яркой серебряной листвы, скрывшей его от глаз преследователей.
– Куда делась эта гнида?
– Туда побежал, походу!
– За мной!!!
Казалось, такое бывает только в кино. Иной раз не понятно: побегать им хочется или все же настигнуть свою цель? Выждав минут двадцать, Стрельцов вылез из укрытия и сел на край бордюра, ожидая, что его преследователи, хотя уставшие и изможденные, нападут на него с любой стороны. Но «младоцентрят» и след простыл.
Он достал из кармана обломки своего старенького смартфона. Именно сейчас он был бы очень кстати. Похлопав себя по карманам, Федор нашел гелиевую ручку. За неимением лучшего варианта, он расстегнул рубашку и прямо на теле написал фамилию, которую услышал от людей, вышедших из ректорской: «Столетов». Доверять карманному секретарю такую информацию он не стал – его ГЛОНАССом отслеживали. А следом номер машины, на которой они уехали – верный ровно настолько, насколько запомнил.
