На ум не приходило ничего, что могло бы помочь, но фамилию Столетова он точно где-то слышал. Если этот человек участник некоторых событий, частью которых оказался лектор-фокусник в Доме культуры, все это смахивало на какой-то заговор, в который отказывался верить рассудок. Слишком путанным, нереальным и безвыигрышным он казался со стороны. Одна из тех историй, которую рассказывали агитаторы Могилевского, когда приходили в институт: всемирная паутина зла нависла над страной и готова воплотить свой зловещий план по порабощению, обнищанию и уничтожению народа, жертвой которой частным образом оказалась его мать, не интересовавшаяся политикой, не бедствующая и не замышлявшая зла.
– Столетов. Столетов. – повторял он тихо вслух.
В таком состоянии он и застал себя, когда сознание к нему вернулось.
Меж тем после всех этих испытаний необходимо было решать главные проблемы. А сидение на холодном мокром камне, который к тому же не указывал никаких направлений, не решало ровным счетом ничего.
Стрельцов уже поднялся на ноги и собрался идти в сторону метро, как к нему подошли парень и девушка немного младше него, разодетые в фирменные сине-серебряные футболки и брюки. В руках они несли несколько коробок.
– Здравствуйте! Не хотите узнать о том, как защитить свое здоровье с помощью нового фильтра с ионами серебра? – поинтересовалась девушка.
Что-то внутри, посаженное родителями в детстве где-то глубоко-глубоко вместе с воспитанием и понятиями о порядочности, изо всех сил заставляло его казаться вежливым и выслушать их спич. Что-то другое подсказывало, что отвечать отказом на такую вежливость даже неприлично и в какой-то мере стыдно. А третье говорило, что выслушать их проще, чем ответить внешне немотивированным отказом и мучаться угрызениями совести за то, что обидел вполне доброжелательных людей. Но он все равно отказался, хотя это вышло и непросто.
Эта парочка, словно деталь от какого-то невидимого механизма, который он сломал своим резким «нет», продолжала вращать зубами-зубцами, не цепляясь за такие же зубцы в его душе. Они еще шли за ним какое-то время, расписывая и удобную ручку, и долговечность, хотя Федор не только их не слушал, но и всячески им это демонстрировал. Все, что заполняло его голову в этот момент, сводилось к тому, что он выпал из механизма. Правда он не мог понять когда: когда выпал из цепочки «детсад-школа-вуз-работа-пенсия» или когда узнал о том, что кроличья нора намного глубже, чем казалась. И эта нора – вовсе не серебряный рудник, а нечто другое, более зловещее.
Домой он пришел уставший и совершенно выбившийся из сил. Но это не помешало ему плюхнуться в свое любимое кресло, включить компьютер и начать искать человека в светлом свитере по ключевым словам «август», «ультранормальность» и «лекция». Общий поиск ничего путного не показал, но в разделе поиска по новостям выпало несколько сообщений, относящихся к теме.
Как следовало из новостей, размещенных на непопулярных и сомнительных Интернет-газетах, о которых Федор даже не слышал, лекция «Ультранормальность и бесконечное множество» действительно проводилась. Ее читали в нескольких вузах с интервалом в один день, и посвящена она была ныне покойному европейскому философу Улафу Кенигу, о котором Стрельцов тоже раньше не слышал. Вел лекции Аркадий Горчаков, но он ли является человеком в светлом свитере, Федор не мог определить точно, так как на фотографиях, приложенных к новостям, изображался только переполненный зал, который, возможно, тоже взят из клипарта и не имеет никакого отношения к реальным лекциям.
Дальнейший поиск в Интернете по словам «Аркадий Горчаков» вывел его на серию фотографий, на которых отображался тот самый человек, с которым он мельком общался в префектуре, но выглядел он намного моложе и свежее. Тут же ссылки на биографию, из которой Федор почерпнул только то, что он известен в определенных политологических и философских кругах и имеет некоторое отношение к тому, что строится в стране последние тридцать три года. Что-то вроде гуманитарной инженерии, дизайна человека. Настолько далеки были планеты, с которых они пришли – он, московский студент в отставке из средней ныне неполной семьи хронически безработных, и Горчаков, человек, который разбирается в том, как утроена машина человеческого сознания, появившийся словно какой-нибудь масон из далекого Нового времени, затерянного в глубинах истории. Достаточно темного, чтобы не раскрывать свои тайны.
В тот момент, когда он сохранял картинки в отдельную папку на рабочем столе, в комнату без стука вошел брат-близнец. Он плюхнулся на кровать, и Федор боковым зрением увидел, что тот прижимает к правому виску компресс из мокрого кухонного полотенца, а левой потирает ушибленные ребра с левой стороны. Почему-то ему не хотелось знать, откуда у Ивана новые ушибы.
