Техена же утро встречает в кабинете. Альфа так и не пошел спать, решив для начала все закончить. Ким допивает, черт знает какую за ночь, чашку кофе и, отложив бумаги, собирается сходить проверить своего гостя, но тот уже стоит в дверном проеме. Омега снова в его футболке и только в ней. У него влажные волосы и виноватый взгляд.
— Я закинул свои вещи в стиралку, они воняли, а другого ничего больше не нашел, так что прости, — мямлит Хоуп и подергивает плечами, мол, хорошо сделал.
— Это всё? — альфа откидывается в кресле и пронизывает парня взглядом.
— А еще прости за вчера. Мне очень стыдно.
— Подойди, — вроде бы просит Ким, но омега чувствует стальные нотки в его голосе.
Хоуп несмелыми шагами идёт к альфе. Останавливается рядом с креслом и взгляда с пола не поднимает. Техен берет инициативу в свои руки, притягивает парня к себе и сажает на колени. Хоуп моментально зарывается лицом в его грудь, боясь не вынести укоризненного взгляда. Любого взгляда. Техена внезапно слишком много. Он рядом, он близок, он обжигает дыханьем, касается пальцами, оставляет ожоги, но Хоуп как мотылек — сам тянется к огню. Знает, что финал у мотылька грустный, но все равно идет, может омега и сгорит, точно сгорит — но как говорят те, кто решил умереть молодыми — это того стоит.
— Так ты в меня влюблен?
— Угу.
— Сильно?
— Угу.
— И ты в честь этого напился?
— Я напился, потому что ты из мафии.
— Я и есть мафия, — усмехается Ким и цепляет пальцами подбородок парня, заставляя его смотреть на себя. — Ты всегда так невероятно пахнешь после душа? — альфа проводит губами по губам омеги, касается их языком, отстраняется, сглатывает. Опускает руки на спину парня, поглаживает, ведет вдоль позвоночника вниз и, достигнув кромки футболки, зарывается под нее.
— Что означает надпись на твоем плече? — омега оттягивает ворот рубашки и красными, как вишня, губами завороженно произносит, — Dum Spiro Spero.
— Пока дышу, надеюсь.
— Прикольно, в этой фразе мое имя, — улыбается омега, как ребенок.
— Это судьба, — произносит альфа. — А я в неё верю.
— У тебя стоит, — заявляет омега, резко меняя тему.
— Ты сидишь на моих коленях с голой задницей, тут без вариантов, — усмехается Ким и не дает ему больше разговаривать. Впивается в губы жадным поцелуем, раскрывает рот, напирает, хозяйничает, нападает, не дает увернуться, и Хосок сдается. Расслабляется в сильных руках, продолжает тереться о стояк, откидывается на стол позади, позволяя Техену поднять футболку и покрывать свою грудь и шею поцелуями, укусами. Тело омеги расцветает под ласками, запах вишни усиливается, дурманит. Хосок пропускает момент, когда пальцы Техена оказываются внутри, но четко помнит, как он расстегивает брюки и как, не вставая с места, насаживает парня на свой член, направляя его рукой. В Хосоке невероятно узко, чуть ли не до боли. Техен смотрит на омегу с немым вопросом в глазах, но к этой теме решает вернуться позже, сейчас вопросы задавать все равно не получится, потому что в руках у Техена такое желанное и такое долгожданное тело. Потому что омега сам пришел, он не язвит, не отталкивает — он тает в руках, льнет, доверяет. Хоуп с трудом расслабляется, принимает Техена полностью и целиком и, немного привыкнув, начинает двигаться сам. Царапает шею альфы, делит с ним одно дыханье на двоих, отдается без остатка, до последней капли.
Техен ведет губами по скулам, спускается вниз к подбородку, пропадает окончательно на шее, которую хочется прокусить, оттягивает зубами кожу, повторяет, вновь возвращается к губам, чтобы не поддаться соблазну. У Хосока невероятно гибкое и красивое тело, он выгибается навстречу рукам альфы, подставляется и не перестает двигаться на члене. Этот омега будит в Техене самые потаенные, жгучие желания. Он, сам того не осознавая, управляет альфой — своими тонкими пальцами, скользящими по груди Техена, этими вишневыми губами, собирающими стекающий по вискам альфы пот, сам тянется к нему, и для Техена все меркнет. Огромный кабинет альфы сужается до минимальных размеров, меркнут все цели, все планы, всё теряет свою актуальность, ценность, потому что Хосок в руках плавится, горит изнутри, и Техен бросается в этот всепоглощающий огонь с головой, сгорает с ним вместе и уже знает, что повторит. Чувства обостряются, воздуха для двоих слишком мало, Техен ближе притягивает, крепче сжимает в руках и глубже целует. Черт знает, когда еще, черт знает, будет ли вообще — Техен должен сохранить, должен оставить, не отпускать, не отдавать. Нежность затапливает альфу, заполняет вены-сосуды, разгоняется с кровью, и Техен ею делится, передает ровно половину омеге, ибо один этого не вынесет — разорвет. Делится омегой через губы, вонзается пальцами в белоснежные бока, оставляет там свои отпечатки.
