– Солдаты кондотьера Тривульцио разграбили Кастелло Сфорцеско. Гаспаре Висконти убит, архитектор Андреа да Феррара повешен на замковой площади, как близкий друг герцога. Кастеллани в тюрьме, – возбуждаясь от обилия событий, рассказывал Пьетро да Наваллар вчерашние новости из Милана, прибыв к обеду следующего дня. Запивая ароматные ломтики кулателло тёмным ламбруско монтевано, выдержанного десяток лет в подвалах палаццо, посол с сочувствием взглянул на Леонардо:
– Мессере Леонардо, для вас у меня тоже печальная новость, – отпил ещё глоток из серебряного кубка, выпятил губы, смакуя вкус вина, и промолвил с неподдельным сочувствием, – конной статуи Франческо Сфорца на площади Кастелло больше не существует. Стрелы из арбалетов французских солдат разрушили её, обратив в груду глиняных обломков.
Леонардо выслушал сказанное с достоинством, кое сделало бы честь любому дворянину, – не проронив ни слова, только согнутая в кольцо серебряная вилка в его руке выказала всю меру отчаяния, охватившего Маэстро. Да ещё запись в блокноте поздней ночью, когда закончился ужин. Восковая свеча была свидетелем невидимых слёз художника, стекавших с его пера на бумагу. Он оплакивал свои творения, исчезающие во чреве Времени.
«Природа бесцельно творит одно и то же, а Время так же бесцельно превращает это в прах. Время не создаёт ничего нового, а только разрушает и уносит в своём течении. Всё, что создают натура и человек. О кровожадный Хронос, поглощающий творения рук человеческих. О чудовище! Ты не проглотишь меня бесследно. Я сумею остановить тебя и взнуздать, как строптивого жеребца. И не разрушишь ты более ничего из созданного мною», – думал всю ночь Леонардо. Пространство он умел рисовать лучше, чем другие, а теперь захотел остановить время, загнать его в золочёную раму во всех ипостасях. Женщина, что приходила в снах, с каждым годом становилась всё моложе, а потом он понял: она не менялась – старился он. Женщина оставалась юной и прекрасной, но сын не может быть старше матери. Он решит эту загадку. Он навсегда останется в её чреве – не рождённым. Этой картиной он обманет Время, связав воедино прошлое и будущее.
Утром Леонардо со спутниками собрались покинуть палаццо Дукале, дабы не подвергать хозяйку излишней опасности, но Мантуанская маркиза, давно желавшая иметь портрет кисти Леонардо, упросила миланских беженцев остаться ещё на два дня. Леонардо сделал несколько набросков углём, выполняя докучливую просьбу пышнотелой маркизы. По окончании работы они покинули Мантую и отправились в Венецию, где у Луки Пачоли было множество друзей, оказавших им приём с величайшей приязнью.
Возлагать надежды на возвращение в Милан более не приходилось: пленённый французами герцог Моро томился, ожидая смерти, в Лионской крепости. Его постигло обычное предательство, к коему он и сам нередко прибегал. «Герцог потерял государство и свободу, и ни одно начинание его не было завершено», – подумал Леонардо, а он всё начнёт сначала. Всё сызнова, но теперь в родной Флоренции.
ФЛОРЕНЦИЯ. 1500 ГОД
Преданный слуга медичийского дома сер Пьеро да Винчи остался верен ему и после смерти Лоренцо Великолепного, коего в расцвете сил унёс недуг – проклятие мужчин рода Медичи, – и после изгнания горожанами сына его, небогатого умом Пьеро Медичи, и после избрания пожизненным гонфалоньером1 Флоренции Пьеро Содерини. Сер Пьеро да Винчи всё ещё оставался прокуратором Синьории. Леонардо он встретил ласково, потому как ни один из подросших сыновей его от Маргериты и четвёртой жены Лукреции Гульельмо не мог похвалиться даже малой толикой талантов, коими Господь щедро одарил Леонардо.
Попечительством прокуратора Синьории сера Пьеро да Винчи перед настоятелем монастыря святой Аннун-цинаты заказ на написание образа для главного алтаря передан был Леонардо. Филиппино Липпи2, договаривавшийся ранее с братьями-сервитами писать оный, будучи человеком благородным, от работы отказался.
Прошёл год, как сервиты предоставили Леонардо кров и содержание в обители Сантиссимо Аннунцинаты, где он поселился в пяти комнатах с Салаи и Томмазо. Он погрузился в проблемы города, желая на деле применить свои познания в математике и других науках, и предложил Синьории проект по перемещению Баптистерия, намереваясь подвести под оный лестницы, не нанеся вреда ему. Доказательства выверил тщательными расчётами вместе с Лукой Пачоли.
