В шесть утра она снова спустилась в гостиную. Синтезатор находился в разобранном состоянии. Проволоки, чипы, детали, диски, панели – все это было разложено на паркете в некоем загадочном порядке, абсолютно непонятном профану.
Рорк сидел на полу и заносил какие-то данные в свою электронную записную книжку. Волосы, чтобы не мешали, он стянул в хвост. Лицо у него было сосредоточенное, глаза блестели – удивительно для столь раннего часа.
– Кажется, нашел! – воскликнул Фини. – Что-то подобное я уже видел. Взгляните-ка. – Он вытащил какую-то панель.
Рорк протянул руку и схватил ее.
– Пожалуй, да. Да, твою мать! Чтоб мне черти задницу надрали!
– Ирландцы отлично умеют выражать свои мысли, – заметила Ева.
Услышав ее голос, Фини поднял голову. Волосы у него стояли дыбом, словно его только что тряхнул электрический заряд, глаза горели диким огнем.
– Привет, Даллас! Кажется, мы его поймали!
– А что заставило вас провозиться так долго?
– Шуточки шутишь? – И Фини снова углубился в работу.
В сторону Рорка она даже не взглянула.
– Доброе утро, лейтенант, – поприветствовал он ее.
– Тебя здесь нет, – сообщила Ева, проходя мимо. – Я тебя не вижу. Так что же ты обнаружил, Фини?
– Эта игрушка многое умеет, – сказал он, усаживаясь в кресло у остова синтезатора. – Опций столько – глаза разбегаются! Но то, что мы нашли только что, оказалось чистым бриллиантом.
Он нежно погладил корпус синтезатора.
– Создатель этой штуки обвел бы вокруг пальца большинство парней из моего отдела. Вот что значит творческая мысль! – Фини потряс указательным пальцем. – Это вам не просто плато и панели. Творческая личность способна творить чудеса. Этот парень очень удачно нашел себе поле деятельности и стал на нем полновластным хозяином. И вот она – его слава!
Он протянул Еве панель, на которую она взглянула в полном недоумении.
– И что?
– Это настоящее мастерство. Она была защищена паролем, были и другие защитные механизмы. Должен сказать, мы с Рорком час назад чуть не взорвались.
Рорк встал и засунул руки в карманы.
– Я ни на миг в вас не сомневался, капитан.
– Да ну? – усмехнулся Фини. – А у меня, признаться, поджилки тряслись. Но, пожалуй, в такой компании я бы согласился и на воздух взлететь.
– Разделяю ваши чувства.
– Может, вы оба перестанете распускать друг перед другом хвосты и объясните, что это такое?
– Это сканер. Я видел такие только на тестировании в нашем управлении.
– На тестировании?
Этой процедуры полицейские боялись как огня, а проходить ее приходилось тем, кто вынужден был вести огонь на поражение.
– Ты, конечно, знаешь, что данные на каждого служащего нью-йоркской полиции имеются в архивах. Но каждый раз перед тестированием проводится новое сканирование мозга – для выявления дефектов, отклонений, повреждений, которые могли бы спровоцировать применение оружия. Результаты сравнивают с уже имеющимися данными, и только после этого начинаются испытания – в том числе на виртуальных аппаратах. А впрочем, что я тебе рассказываю? Ты сама все знаешь об этой мерзкой процедуре.
Фини проходил тестирование лишь однажды и в глубине души надеялся, что больше ему через это проходить не придется.
– Так он что, сумел воссоздать этот процесс? – спросила Ева.
– Я бы сказал, он его значительно улучшил. – Фини показал на кипу дисков. – Здесь записаны сигналы мозга разных людей. Кстати, можно будет сверить их с имеющимися в твоих делах и идентифицировать.
«На одном из этих дисков – мои данные», – подумала Ева.
– Тонкая работа, – сказала она вполголоса.
– Блестящая идея. И очень опасная. У парня имелось несколько способов воздействовать на настроение. Сигналы были наложены на музыку. Понимаешь, он выбирает мелодию, потом задает нужную тональность и имеет возможность влиять на реакцию субъекта, на его сознание, на подсознательные импульсы.
– То есть пробирается в глубины мозга? В подсознание?
– С медицинской стороной дела я не вполне знаком, но, по-видимому, что-то вроде этого. Этот тип специализировался на сексуальных импульсах, – добавил Фини. – Мне надо еще разобраться, но, полагаю, он мог выбрать адресат, задать необходимое настроение, и человек становился марионеткой.
– Мог и с карниза прыгнуть?
– Точно не знаю, Даллас. Скорее твой Джесс Барроу подталкивал человека к тому, к чему у него изначально была склонность. Если кто-то уже сидел на карнизе, это дало бы ему последний толчок. Но я не уверен, что он мог принудить человека к чему-то, что было бы тому абсолютно не свойственно.
– Они прыгали с крыш, вешались, резали себе вены, – напомнила Ева. – При том, что от них этого ну никак нельзя было ожидать. Неужели в подсознании у каждого из нас стремление к самоубийству? Выходит, Барроу просто вытаскивал это стремление наружу.
– Это вопрос к доктору Мире, а не ко мне. Я еще покопаюсь. После завтрака, – добавил он с надеждой.
– Да, конечно, мы все должны позавтракать, – согласилась Ева, сдерживая свое нетерпение. – Ты работал всю ночь, спасибо тебе. Но мне нужен был настоящий специалист.
