– Пока она переодевалась, я поговорил с администратором. Помните, Владимир Гаврилович, она заявила нам, что Анцыферова не было в «Квисисане» в ночь убийства Герус? И мы поверили ей на слово. Да и сам Анцыферов потом подтвердил ее слова. У бедняги действительность совсем перепуталась с пьяным туманом. Но в тетради администратора есть запись, что в ту ночь господин художник прогулял на втором этаже девяносто восемь рублей пятьдесят копеек, отдав лишь чаевые, основной же счет – в долг!
Филиппов уже забыл про Радкевича и не сводил глаз с помощника, а тот, закурив очередную папиросу, азартно продолжил:
– Но тогда я еще просто подозревал ее в пособничестве вам. Она, кстати, укрепила мои подозрения, помешав мне вас пристрелить там, в арке. Очень она старалась вас спасти.
У Радкевич опять заблестели глаза.
– Ночью я не мог уснуть, курил, размышлял. И пришел к простому, но невероятному, неправдоподобному выводу. Если убийца не вы, то тогда это Агата. Низкий голос, несуразная фигура с длинными ногами и руками, которую описывали свидетели, – все было очень похоже на ее последний сценический костюм. Плюс ходули. Когда меня чуть не убили, мне явно засветили по голове чем-то тяжелым. Я думал, что дубинкой, но вполне могли и ходулей. И еще я вспомнил пустой рукав, за который я тогда схватился.
Но не клеилось с покушениями в Риге и Кенигсберге. Как девушка могла оказаться на корабле? Женщин в команду не берут, это вам не круизный лайнер, не возит ни пассажиров, ни почту. Я решил наведаться в порт, поговорить с капитаном. Захватил и подаренную госпожой Серебряной фотокарточку – может, капитан видел вас вместе на берегу. Ну, встречи из рейса, проводы в поход. На обороте была надпись, и тут я наконец-то додумался сличить почерк из «вашего» письма Зинаиде Ильиничне с образцами. У Зины была короткая записка от вас, у меня – подписанная фотография Агаты. Увы, все что я выяснил, так это, что письмо писали не вы. На ее руку тоже было не похоже, ни буквы, ни наклон… Возможно, она пыталась изменить почерк.
В пароходстве я понаблюдал за медицинским осмотром. Весьма занятное зрелище – доктор проверял лишь наличие всех четырех конечностей, а мадемуазель Агата имела почти подростковую фигуру, что накануне всячески пыталась мне продемонстрировать. Так что подобный осмотр могла пройти без труда. И капитан Селиверстов подтвердил мою догадку. Он опознал в Агате юнгу Сынкевича, жившего с вами в одной каюте.
Филиппов от удивления даже раскрыл рот, хотел было возразить или задать вопрос, но в дверь постучали, и тут же просунулась голова в котелке одного из временных «коридорных», осмотрелась:
– Владимир Гаврилович, доктор передал. Нашли у барышни в одежде.
Филиппов прочитал, передал Маршалу. Тот посмотрел на листок, кивнул чему-то, положил записку на стол и продолжил:
– Ну а дальше все было довольно просто: я позвонил нашему другу в Охранное отделение, и он, во-первых, выяснил, что никакой Агафьи Константиновны Самусевой не существует в природе, а во-вторых, помог организовать круглосуточную слежку за Агатой. Сам я пока съездил в Нижний, поговорил со Степанидой Кашиной – помните такую? Горничная вашей покойной возлюбленной, Анастасии Будочниковой. Выяснилось, что пропавшая без вести падчерица Анастасии Игнатьевны Мария похожа на Агату как сестра-близняшка, прически только разные. И кстати, Стеша не верит, что хозяйка сама наложила на себя руки, и винит во всем почему-то пропавшую Марию Карповну.
Филиппов не выдержал:
– С чего вам вообще в голову пришло ехать в Нижний и показывать карточку петербургской актрисы служанке любовницы главного подозреваемого?!
– В Нижний я ехал к родителям Николая Владимировича. Мне не давали покоя те два года, которые он вроде бы провел у них после своего отчисления. Именно там, в эти два года, я надеялся, и должна была возникнуть Агата. Но родители ее не признали, однако сказали, что сына не видели с того момента, как он, еще будучи кадетом, приезжал к ним на летние каникулы. И вовсе уже утратили надежду увидеть его живым. А в дом Будочниковых я и вовсе зашел на удачу – вдруг там что-нибудь рассказали бы про то, куда из Нижнего подевался недоучившийся кадет Радкевич? Собственно, я ведь как раз хотел поговорить с падчерицей Анастасии Будочниковой, а не с прислугой.
Маршал последний раз затянулся, затушил папиросу.
– Ну а дальше вы все знаете. Агата отправила записку Николаю Владимировичу, тот пришел на зов. И вот здесь у меня уж только догадки. Вы же ее застали в том же виде, что и мы с Владимиром Гавриловичем?
Радкевич кивнул.
– Непостижимая женщина. Она так отчаянно спасала вас для того, чтобы в итоге отправить на виселицу? Сначала подсунула нам Анцыферова, потом убила бедного Отрепьева и чуть не убила меня, чем опять увела нас в сторону. И вдруг такой поворот. Что произошло между вами, пока я был в Новгороде? Почему она так резко поменяла свое отношение к вам, что решилась подставить вас ценой собственной жизни?
