— Идите, — говорю Ирине; оба мы понимаем — сейчас появится ажан, фирма потерпит убытки, и мало нам не покажется. Никто не виноват, ничего личного, но мало нам не покажется. Вычтут из наших.
Немецкий автобус ждет 5 минут и отваливает; но мы-то жалельцы. И вот я им про чудный град Лютецию, и про убийство герцога Гиза, и про убийство адмирала Колиньи и с ним еще некоторого количества тысяч гугенотов, и про убийство Генриха 3-го, и про убийство Генриха 4-го Бурбона. Слушай, говорю себе, одни убийства и заговоры, заговоры и резня, а казни — это убийство или нет? Скажем, сожжение тамплиеров — это что? вот она, твоя история святых камней Европы; и это еще в мирное время.
А шофер-то, Йоханнес — ой, трясется от страха. Надо ехать, поехали, нас сейчас размажут финансово на фоне этой голимой башни. Будешь стоять, говорю, как умею, приказным тоном. Не ваша фирма платит — наша (т. е. на самом деле — мы с Ириной, а фирма добавит… кое-что). А он пляшет от страха все равно.
И так 45 минут — в ожидании финансового провала; жуть (зря, что ли, я не спал — не умею сидя — ночь и потом сразу 4-хчасовая автобусная обзорка, рундфарт, как говорят у них).
Наконец — если на клетке слона увидишь надпись «буйвол», то, как известно, не верь глазам своим. Вот я и не верю, ни одному глазику, ни другому. Тем более у меня астигматизм, осложненный катарактой… то есть наоборот. И все же, все же, все же! как не верить, что это наш дедушка… иначе кто он, раз уж Ирина ведет его под руку?..
Ну, все, тронулись. Вот он, вот он, русский Бог.
Ирина — мне:
— Он стоял на мосту с левого нашего берега на правый и молча плакал.
— Как же вы его отыскали среди этих голов? Почему вообще пошли на мост?
— Сама не знаю. Какая-то со временем приходит интуиция.
Интуиция шла к ней и дошла всего за 45 минут. А если бы за 47? Наверняка бы успели подойти эти, с козырьками. И сделали бы под козырек. Штраф — выше крыш Парижа. Точно говорю. Бедный, бедный Йоханнес, как переживал, больше нас. И ведь не обиделся. Какой молодец.
А как только вспомнился Парижик, то вот вам — со слов еще одного сопровождающего — просто прелесть:
— Катим, стало быть, в Париж. В поездку записался некто Фархад из Самарканда. Ну и вот, приходит он к автобусу в назначенный час; а за собой катит сумищу, а оттуда торчат какие-то пики. Интересуюсь, что это у него и зачем; оказалось, настоящий мангал с шампурами.
— Зачем, — спрашиваю, — тебе эти железяки?
А он прямо-таки оскорбился:
— Слушай, я же не говорю дастархан, плов, все такое — что я, не понимаю? Но шашлык — пятиминутное дело! Кому мы мешаем? Тихо-мирно, культур-мулыур, да?
А надо сказать, в Парижике у нас отельчик неплохой. Монпарнас, четыре звезды. Чего еще человеку надо? Ложись отдыхай после осмотра и вечера в «Мулен Руж» с бокалом шампанского.
— Ты что же, в номере отеля мангал разожжешь?
— Зачем? Разве там двора нет?
— Какой двор на Монпарнасе?
— Шутишь? — серьезно так.
— Ничего я не шучу. Нет там двора. И потом, интересно узнать, ты где и как мясо для шашлыка мариновать будешь? Опять же в номере?
— Обижаешь. У меня тут все с собой, — показывает на ту же сумищу. — Как раз до Парижа все промаринуется. Килограмма на четыре. Ты и не заметишь, как оно растает во рту.
Тут я просто офонарел. Сделался со мной такой ступор, что…
— Делай что хочешь, но я тебя предупреждаю — никаких мангалов Париж не видел и не увидит. Во всяком случае, в нашем отеле в моем сопровождении такой номер не пройдет. Это может для всех нас очень плохо кончиться. Это, во-вторых. А во-первых, тебе придется все это вот маринованное сдать в наглухо застегнутом виде в багаж. В салоне тебя водитель и пассажиры по головке не погладят. Да, боюсь, и в багажном отделении запах распространится… Оно хоть более-менее герметично закрыто? Маринад не потечет? Нет, как угодно, это невозможно. Выкидывай ты это свое мясо прямо здесь и сейчас, ну его к лешему. Мангал можешь оставить себе. А мясо выкидывай давай.
А тут еще шофер подходит, немец. Он, когда понял, о чем речь, как заорет по-немецки. А Фархад — на него по-узбекски… О-о! Что там было, я тебе скажу!
Короче, приехали. Короче, удалось его уговорить не воздвигать мангал посреди бульвара Монпарнас. Ладно. Едем на обзорную экскурсию по Парижу. То-се, Конкорд, Шанз дЭлизе, Арк де Триумф там, Инвалиды, все такое.
Наконец, выходим на набережной и идем к Нотр-Дам. А он мне и говорит:
— Слушай, а куда мы идем?
— В Собор Парижской Богоматери, — говорю.
— А там холодного пива можно достать?
Сам понимаешь, чего-чего, а чтобы узбек искал холодного пива в холодную, в общем, погоду — и, главное, где? Думаю, как бы ему объяснить. Говорю:
— Слушай, а ты пойдешь в мечеть за холодным пивом?
А он, значит, смотрит серьезно так перед собой. На Нотр-Дам. И отверзает уста. И вот что слышу в ответ:
— А ра-зве это ме-четь?
А? А? Нет, скажите, а?