Короче, глядя себе в глаза: я алкоголик. Малоприятно в этом признаться — еще и
Все это и ведет к льстивой мысли о себе: я не пьянь предпоследняя, не рыгала подзаборный, я тварь дрожащая, но не от страха, а от осмысляющего пития, пьющий, потому что тонко мыслящий и обостренно чувствующий человек, принадлежащий к поколениям поколений российской интеллигенции. Я, словом, им — и вам — не флейта, на которой; да. Или нет, я именно флейта — рафинированное до положения риз существо. И тому подобное. То есть это лесть, которою я льщу себя сам, а значит, понимаю это, стало быть, на такие трюизмы меня не купишь, я на это кино, говоря академически, больше не поведусь.
Но ведь ведусь же.
Есть тут каверза, завернутая, говоря строго под протокол, в поганку и тем делающая самообман непроходимо сладостным. Нет, чтобы быть нормальным алкашом, пьяницей в розлив, розницу, оптом и на экспорт, то есть честно хлебающим все что ни попадя, потому что интересен только результат, — вместо такого смиренного и в этом адекватного предмету пития, т. е. вместо, сказал бы я, алкания-мэйнстрим я представляю собой маргинальный тип пьющего, понимающего в этом деле толк. У меня были определенные способности сомелье, если б я не забил их самим количеством и регулярностью злоупотребляемого. Но я с отроческих лет испытывал живой интерес к предмету нашего разговора; представления о роме и бренди, абсенте и сухом мартини шли рука об руку с романтикой дальних странствий и горечи непонятого художника. Стивенсон, Конрад, даже «Морской волчонок» Майн-Рида — Ремарк, Хемингуэй. Рембо и Верлен, Гоген и Ван Гог, Хендрикс и Моррисон… ну, словом, опять-таки тривиальнейший трюизм, с той лишь разницей, что трюизм — это надоевшая, скучная правда, а мои ребячьи бредни от 12 лет до седых волос — еще и неправда. Бородато-седая, как меловые скалы Дувра.
Короче говоря, сейчас я едва тяну на уровень дилетанта, едва превосходя профанный. Короче, неважно. Еще короче, приступим.
Стройные ряды вин родного фатерлянда. Белые. Мозельские рислинги, в особенности вина столицы мозельского виноделия — городка и окрестностей Бернкастель-Кюс (правда, ни эта вершина мозельвейна, ни именитые окрестности ее, в отличие от рейнских, совсем не представлены славнейшими своими виноградниками, знаменитой на весь мир горой Доктор, винами Бадштубе, Веллен, Писпорт и тэдэ, а только т. н. «Бернкастелькюс Гемайндшафт», некая собирательная винодельческая община Б.-К.; но даже и она производит вполне себе выразительные вина). Далее белые элитной области Рейнгау между Висбаденом и Рюдесхаймом, в особенности именитый на весь мир Иоганнесбергер. Правда, не видно ничем не уступающие ему Шлосс Фоллрадс или Шлосс Рейнгартсхаузен. Но и одного Иоганнисбергера достаточно, чтобы понять уравновешенный между мечтательной небесной сладостью и трезвой (хоть и не трезвящей), земной кислинкой нрав рейнгаузских рислингов, фруктовый, персиково-абрикосовый тон (ну, это обязательно для всякого порядочного рислинга), полнотелый характер — когда словно не пьешь, а выдавливаешь, перекатывая во рту ягоды одна за другой; далее идут вина Рейнхессен, подешевле — слишком большая винодельческая область, да и не так прокатано — хотя часто вполне заслуживают как, будем так говорить, респекта, так и, ИМХО, уважухи; дальше — еще рейнские — Пфальц, Миттельрейн, Хессише Бергштрассе, Наэ. Раньше я больше любил рейнвейны — за все, указанное выше. С годами полюбил мозельское, летучее — глоток — и ветерком во рту подуло, и привкус кремня, почвы тут сланцевые, как будто в детстве морской камушек сосешь. Ну, и те же фруктовые тона — рислинг есть рислинг, король немецких белых вин — тут как тут, но писано не маслом, а акварелью; к тому же мозельское к персику и абрикосу добавляет еще зеленое яблочко… Впрочем, запав на настоящие рислинги, что те, что эти — с их послевкусием расстаешься долго и нехотя, и вспоминаешь с благодарностию…
Красные вина Германии меня никогда не увлекали. Конечно, лембергер, троллингер (этот сорт никакого отношения к понятию «троллить» не имеет — он по-немецки честен и серьезен) и в особенности «фрюхтиге» дорнфельдер — неплохие вина, но им, на мой вкус, больше подходит имя «винцо», и пить это винцо хорошо за простым немецким столом.