Есть города моногамные; скажем, вечно тут как тут, стучащая в ворота — нет, во врата — моей памяти Феррара тем и славна: вся любовь ее была отдана одному из века в век правящему роду д'Эсте. Слава Равенны подобна великой, но двусмысленной славе молодости Феодоры, увековеченной уже в сане императрицы и расцвете своей зрелой красоты на одной из самых знаменитых в мире мозаик. Кто только не домогался прекрасной Равенны, выходившей некогда прямо на морской берег из пены Адриатики, кто только не входил победоносно в ее врата, сохранившиеся по сей день.
Юлий Цезарь строил здесь порт; Август сделал его своей главной морской базой для защиты Адриатики и Ближнего Востока; в начале 5 века Гонорий переносит в Равенну из Рима столицу Западной Римской империи, и Равенна остается ею до окончательного падения Древнего Рима. Она побывала в руках Одоакра, стала арианской при остготе Теодорихе, предательски обвинившем Одоакра в предательстве и казнившем его с женой, сыном и братом (и при всем том бывшем, по свидетельству современников, мудрым и просвещенным королем). Велизарий отвоевал Равенну у готов для Юстиниана. Начинается знаменитый византийский период, время цветения, «акме»; но поди ж ты, дурацкие — на фоне этой гигантской человеческой работы — природные факторы меняют судьбу Равенны к худшему: за два-три века берег заносит песком, дюны все более отодвигают море от византийского города на севере Италии (как плохо, пока не побываешь на месте, представляешь себе геополитическую карту прошлого!), к 9 в. он теряет свое значение ведущего порта и приходит в упадок. Но не сдается (что ему век-другой) и поднимает голову в составе уже Священной Римской Империи при германцах Отгонах, становясь затем полем борьбы гвельфов и гибеллинов, пока в 13–14 в.в. господство не переходит в руки рода Да Полента. Среди членов династии был некто Гвидо 2-й Новелло (скажем: будь ты благословен! а то, повинуясь духу времени, отставим на время пафос и просто помянем его добрым словом: этот владычный друг писателей и художников заслужил долгую память уже тем, что радушно принял одного, изгнанного из Флоренции, политического по имени Дуранте ли, а то еще Данте Алигьери, в ночь с 13-го на 14-е сентября 1321 г. мирно, благодаря Новелло, окончившего здесь, в Равенне, свой долгий и горький земной путь и упокоенного здесь этим же Гвидо 2-м с великими почестями — да, я был в мавзолее Данте! — в местах, по тогдашним понятиям, не так чтобы далеко, но и не то, чтобы очень уж близко от родных — впрочем, в те времена, времена суверенных городов-государств, не близость или дальность определяли родство, а, напротив, родственность или чуждость того,
С 15 в. город находится под юрисдикцией Венецианской республики (как переменчива судьба не только людей, но и их городов: когда-то, наоборот, маленькая Венеция была вассалом могучей Равенны), затем — под непосредственной эгидой Ватикана…
Кого только не видел этот город. И чего только ни видел он от входящих в него и выходящих. Но остается неизменно приветливым к пришлым; включая меня. В частности, я не встречал более приятных полицейских; двадцатилетняя красотка с формами, подчеркнутыми формой carabineri, катящая полицейским дозором (на велосипедах — в шеренге по трое) карабинерша в ответ на мой вопрос тут же все объяснившая по-английски, потом для вящего понимания — по-немецки, затем вытащившая из щеголевато пристегнутого сбоку планшета карту города, отметившая на ней все нужное крестиком и одарившая меня ею, — это я понимаю…
Среди открытого ветрам и приезжим городка как-то слишком уж просто (ну, не прошелся загадки таинственный ноготь, извини), то прямо по красной линии уличной застройки, то во дворах стоят простые церкви, сложенные из грубого кирпича и даже не оштукатуренные. Вот там-то они тебя и поджидают, просто, не набивая себе цену. Они самые, всемирно известные мозаики 5 и 6-го веков. Мозаики Сан-Витале, Сант Аполлинаре Нуово, Сант Аполлинаре ин Классе, мавзолея Галлы Плапидии, арианского баптистерия, ортодоксального баптистерия Неонуово…
Сохранность мозаик подчиняется какой-то странной, но явно чувствуемой закономерности. В большом восьмиугольном храме Сан Витале эпохи Юстиниана от всей обширной программы декорации сохранились только мозаики пресбитерия и алтарной апсиды, тогда как построенная еще Теодорихом длинная базилика Сант Аполлинаре Нуово, напротив, сохранила целиком две длинные полосы мозаик на стенах главного нефа и утратила их в алтаре. И в самой большой базилике Сант Аполлинаре ин Классе (в 5 км от Равенны), в противовес предыдущему, снова сохранились только алтарные работы. Зато две крещальни-арианский и православный баптистерии, как будто нарочно для того, чтобы мы могли их сравнить, сохранились полностью. По счастью, полностью сохранился и мавзолей Галлы Плапидии.