Гарри, казалось, уже ничего из внешнего мира не воспринимал, находясь внутри своей выдуманной темницы. Глухие неприступные стены, сродни Азкабану, даже свет боится оказаться за ними, а в центре охраняемого не на жизнь, а на смерть периметра — сердце одинокого мальчишки, которое так устало… Его взгляд не озадачивал и даже не пугал, он был взглядом диковинного существа, с которым профессор Снейп доселе не встречался.
И вдруг Гарри трезво и удивленно произнес:
— Темно… уже темно. Стемнело?
И вот тут Северус испугался. Как никогда в своей жизни не пугался… а в ней всякое было! Даже, когда он потерял Лили, не успел испугаться, испытал совсем другие чувства и муки. Собственная смерть вообще показалась ему замедленной театральной постановкой, драматической, интересной, но не страшной (Чего бояться неизбежного, свершившегося, запланированного и прочувствованного сто раз на репетициях?) Сейчас страх не подкрался, не напал, не ворвался в его душу, он просто молниеносно заполнил всё вокруг и внутри, взорвал саму жизнь. И сокрушил многолетнюю броню, сорвал, расколол, как молот скорлупу грецкого ореха. Несоразмерность удара поразила. Ужас, почти не было сил сдерживать крик:
— Что с тобой?! Я рядом! Гарри! — он вскочил сам и дёрнул вверх тело мальчишки, показавшееся лёгкой поролоновой куклой, подхватив под колени, крепко сжал, но едва удержал в спешке. Огляделся и метнулся к креслу с Поттером на руках, почти швырнув того на обтянутое дамастом сидение, обхватил обеими руками его лицо. — Открой глаза! Пожалуйста, только не уходи… Ответь мне! Слышишь? — зачем-то убрал со лба Гарри мокрые волосы и пошатнулся. — Господи! Что с тобой?
Гарри был невероятно, безжизненно бледным и дрожал, но вдруг медленно открыл глаза и полусумасшедше улыбнулся:
— Северус, а?
Звук собственного имени, в устах расхристанного, мокрого как мышь, почти бессознательного, раскинувшегося в мягком кресле Гарри, его свисающая с подлокотника тонкая, словно восковая рука… «Северус…», — так тихо, что не расслышать; так громко, что даже страшно поверить… Это кнутом обожгло нутро: вот он, рядом, живой, желанный, любимый… Что ещё надо? О чём можно мечтать, когда он смотрит, дышит, моргает, будто только что проснувшись? Улыбается… Кому, по какому поводу? Какая разница! Что ещё можно назвать жизнью и счастьем, если не это? Какие, нахрен, тормоза? К чёрту все запреты, что годами капканом держали не за ногу даже, за глотку! Привык жить с ржавыми зубьями и цепями, впившимися прямо под кадык? И считал себя сильным, правым? А стоило ли привыкать?
— Ни слова… — Как штормом сорвало якорь, а путь был недолог: Северус рывком наклонился, овладел обметанными лихорадкой и солеными от слез губами того, кого любить и хотеть запрещал себе так долго. Всю жизнь.
Рука властно нырнула во влажную путаницу чёрных волос, жестко зафиксировала затылок, а вторая резко рванула ворот гарриной рубашки… Гарри прижался, влился всем телом. Отдался поцелую. Забыл про всё, про всех, про себя. Но через минуту, подхваченный сильными руками, был опрокинут на пол, и сам схватился за плечи Северуса. Держи меня! Держи нас! Только ты и сможешь!.. Да-а-а! Декан Слизерина, аскет и шпион, умер; машина терпения дала сбой, животный жар затопил всё тело. Возражения и цивилизованные порывы заглушил, затоптал стук сердца, впервые почувствовавшего свободу. Разум бился в агонии, но одичавшая плоть его не слышала, всё превратилось в огонь, шквал сметал остатки сознания. Сладость победы, восторг охоты… естество обладания! В кровь реагентом хлынула любовь, невиданной мощной лавиной сметая дамбу убогой прошлой жизни… Не-е-ет! Толчок в сердце… что?
Северус открыл глаза и провалился в расширившиеся от страха зрачки Поттера… опять Поттера? Нет, Гарри, всё ещё жавшегося к нему, цеплявшегося пальцами, но…
Снова страх. Чужой, но лишь чуть уступающий во власти… Почему-то кажущийся своим собственным… Задержать дыхание и попытаться прийти в себя, непременно получится! Иначе всё пропало, ничего больше не будет. От невозможности дать чёткое определение этому «всё» и «ничего» смысл ужасной потери не делался менее ужасным.
— Боишься, отважный посетитель злачных мест? — спокойно, без вызова спросил Северус, стараясь замедлить бешеную скачку сердца. И испытал столько счастья от этого испуга, что выдохнул шумно: — Боже, как хорошо!
— Что хорошо? — Голос Гарри прозвучал глухо и сипло. Объятья Северуса перестали походить на смертельные силки. — Что хорошо-то? — он слегка успокоился, немного обмяк, но всё ещё не понимал Снейпа. Да и самого себя…
— А всё хорошо, всё, — тот встал, совершено взяв себя в руки, оправил одежду, пригладил волосы. Видок, конечно, ещё тот, но Северус почти рассмеялся, потряс головой, отчего его блестящие длинные пряди разлетелись, как по ветру, и протянул руку замершему на полу Гарри. — А всё-таки магглы мы с тобой. Вставай, теперь всё будет логично и правильно.
Поттер, не мешкая, веря безоговорочно, протянул руку и улыбнулся.
