— Ага, — кивнул Гарри и отвёл глаза, сделал вид, что снова ищет очки. — И что… это… как ты с аврорами разобрался? — Тема казалась нейтральной. Молчать было невыносимо тяжело и неправильно, а думать, осмысливать то, что происходило прямо сейчас — невозможно. Как будто не те мысли могли всё испортить, разрушить. «Что именно испортить (всё!)?» — эта сложная формула тоже не хотела приживаться в голове, норовила или ускользнуть трусливым прытким ужиком, или задавить шею, и вместе с ней дыхание, мощными кольцами удава. Гарри цеплялся за реальность, боялся потонуть в водовороте мыслей и чувств, таких противоречивых, опасно противоречивых, не желающих принимать крайности.
— А… — Уголки губ Снейпа приподнялись. — Ну, это было просто. Аврорат — хоть и серьёзная, но контора, в которой очень уважают охранные грамоты. Ты же, наверняка, читал «Три мушкетера»? Я обождал немного, выслушал официальные обвинения, числом пять, включая твоё похищение, и предъявил им одну занятную бумажку.
— Ничего не понимаю, — Поттер попытался сесть.
— Лежи. — Рука перестала поглаживать его пальцы и надавила, мягко опрокидывая Гарри назад на подушки. — Вот, надень очки, — Снейп, не отворачиваясь от Гарри, пошарил другой рукой на тумбочке, сунулся в выдвижной ящик и протянул слегка помятую оправу с круглыми стеклами. — Так нормально?
— А что было в той бумаге? — Поттер неловко пристроил очки на нос. И стал, смутившись, рассматривать краешек белоснежного манжета, выглядывающего из отворота рукава Снейпа. Тот ухмыльнулся:
— «То, что сделано подателем сего письма, совершено по моему приказу и на благо Англии». Помнишь?
— Ришелье? То есть, кто подписал? — Гарри удивился комичности ситуации. — Они что, поверили?
— Ну, не тупи, какой к дракклам кардинал? Бруствер, конечно же, и печать Тайной канцелярии Визенгомота, пятый отдел магического контроля.
— Даже не слышал о таком.
— А и никто не слышал. — Гарри собрался что-то спросить. — Это моя выдумка, — продолжил Снейп. — Я Кингсли как-то раз заморочил по пьянке и заполучил этот полезный документик, но всё подлинное. Так, шутки ради. Ты слишком всерьез относишься к властям. Неужели забыл этот балаган… никчемные оловянные солдатики, пешки… ладно, — он выпрямился и встал. — Жду тебя завтра в большом зале.
— А что будет? — И нелепое: — Ты пьёшь? — после вспышки тревожных образов: «По пьяни у Бруствера выклянчил бумажку? Может, он пьяница? У Снейпа есть слабости?»
Эйфории не было. Гарри окутал кокон покоя, почти сна. А наркоз голоса Северуса, как зародыш, золотое зернышко будущего счастья, тихо качался в колыбели его души. Ответа он уже не услышал — уснул.
— Ты мне толком ничего не рассказал! — Гермиона сдула прядь волос со лба и, сложив руки на груди, отвернулась к окну.
Малфой подошёл, попытался обнять:
— Не заставляй меня врать, ты же знаешь, я умею. Просто мне не следует тебе это рассказывать, а тебе не нужно знать.
Гермиона покачала головой:
— Драко, я же вижу, что вы что-то натворили.
— Милая, привыкай, теперь проблемы буду решать я, по праву мужчины и мужа. Сам, — он усмехнулся, — заварю и сам расхлебаю.
Хотя, честно говоря, чувствовал себя Малфой преотвратно. И… дико трусил. Привыкнув всё взвешивать и анализировать, просчитывать на десятки ходов вперед, с Поттером он попал впросак. Блин, а с тем всегда так! Признавать, что друг не виноват, не хотелось. Драко вздохнул:
— Я… втравил Гарри в гадкую историю. Но, Герми, поверь, ничего не могу тебе рассказать, дело очень деликатное, личное. Понимаешь?
Гермиона сердилась, а после этих слов разволновалась ни на шутку:
— Нет, так не пойдет! Ты же знаешь, Гарри всегда геройствует, жертвует собой, но его нельзя оставить с этим одного. Надо сейчас же идти в медицинское крыло. Что ты выяснил в Гринготтс? Это как-то связано? — Грейнджер схватила своего парня за руку. — Ты… ты его обидел.
— Ну, что ты, любовь моя! Я искренне прекрасно к нему отношусь. Ты же видишь — мы с некоторых пор отлично ладим. — Драко обнял Гермиону и попытался усадить на диван, нежно убрал волосы с её виска и шеи, потянулся губами. В общей гостиной послышался какой-то шум. — Сейчас сходим, конечно, навестим его. Всё будет хорошо, — он отвлекся, — что там первоклашки пищат?
В дверь девичьей спальни старшекурсниц без стука, в облаке чёрной развевающейся мантии, влетел взбешенный Снейп. Не обращая внимания на испуганный возглас и слабое Гермионино «Здравствуйте, профессор», он прошел на середину комнаты, резко развернулся и приказал не допускающим возражений рыком:
— Грейнджер, подождите за дверью! А лучше ступайте в больничное крыло. Ваш друг болен. Не бледнейте — он не при смерти. Вернуться можете через час. Малфой, стоять! — рявкнул он на Драко, который, удерживая Гермиону за руку, так и стоял столбом. — Мисс префект, выполняйте.
Гермиона вздёрнула подбородок, возмущённо сверкнула глазами, но подчинилась.
— А теперь, господин Драко Люциус Малфой, молитесь, чтобы ваши оправдания были крайне, крайне убедительными, — хищно прищурился Снейп.
