— Профессор, сэр, — проблеял тот и судорожно сглотнул, — это целиком моя вина. Это я предложил Гарри сводить его в бор… в бар, в смысле…
Снейп сей же миг оказался рядом и, схватив за грудки, тряхнул Драко, будто ватную игрушку:
— Да как ты посмел, идиот? — тем не менее, негромко и почти спокойно процедил он. — Мне безразлично, что ты скажешь. Я тебя, выблядка лживого, как облупленного знаю. Отбрехаться вздумал? Как в голову твою нечестивую пришло Поттера — Поттера! — к шлюхам потащить? А, благодетель хуев? Вы хоть понимаете, Ваше Слизеринское Величество, — голос Снейпа стал вкрадчив, как шелест ползущей в траве гадюки и так же полон ядом как она, — что, если ещё хоть раз, хоть пол-раза сунетесь, или даже подумаете просветить и развратить… — попробуйте только! — я уничтожу вашу уютную жизнь, — уведомил он, и, отпустив Малфоя, оправил свои манжеты. Драко совершенно оледенел, он никогда не слышал профессорского мата и не видел декана в такой ярости; а смена настроений и тембров снейповского голоса вообще добивала.
— Кстати, твоя невеста не догадывается, с кем и как ты до нее блядовал? Не узнала бы ненароком. — Снейп был зол, и от сарказма, прозвучавшего в его словах, Драко стало совсем страшно.
— Сэр, я… Сэр, никогда и ни за что… — начал он.
— Верю, верю, — вдруг разведя руки в стороны в примирительном жесте, проговорил, нехорошо улыбаясь, Снейп. И, резко взмахнув палочкой, неизвестно, как оказавшейся в его левой руке, выписал ею замысловатый рваный пасс, в клочья располосовал на Малфое брюки, кое-где прорезав кожу бёдер. Огрызки ремня и ошмётки ткани свалились на пол, Драко застыл, широко раскрытыми глазами уставившись на собственную наготу и капли крови, набухающие на глубоких царапинах. Он боялся пошевелиться, даже прикрыться руками не решился.
— Запомни, я предупредил, — обдал его последней убойной дозой ледяного презрения Снейп и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
А наутро следующего дня…
Нельзя сказать, чтобы новость произвела на всех сильное впечатление и вся школа прямо-таки гудела, ничего подобного! Младшекурсники были заняты своими наиважнейшими делами, мелкими кознями, играми и уроками; шестой и седьмой курсы пошептались, повздыхали: «Не везёт национальному герою. Но… вроде, и… справедливо ведь — совсем Поттер зазнался, даже не здоровается, в общий зал уже третий день не является». Только семнадцать второгодников почуяли неладное: что это за особый режим подготовки, о котором объявил декан Слизерина? А Гермиона Грейнджер повернулась к Малфою, вопросительно взглянула, взяла его за руку и поспешно потянула в коридор:
— Рассказывай! — потребовала она.
— Милая, я не могу, то есть, я правда не в курсе. Ты же сама разговаривала вчера с Гарри?
— Разговора, как такового, не вышло. Мадам Помфри сказала, что посещения запрещены, больного нельзя беспокоить — он спит. Я только узнала, что жизнь Гарри вне опасности, а теперь так не думаю, — многозначительно посмотрела Гермиона на жениха. — Он даже не стал со мной говорить! Драко, что происходит? — она потянулась к Малфою, но вдруг испугалась увидеть в его глазах лёд и отчуждение; тревога сковала сердце: неужели всё её счастье и спокойствие — ложь? Любовь — обман? Как происходящее с Поттером связано с их с Драко отношениями, она не понимала, но паника нарастала как снежный ком. Вчера, после явления Снейпа, не удалось увидеться ни с одним из них. — Почему ты не открыл мне ночью дверь?
— Герми,— Малфой шагнул навстречу, обнял, прижал к себе крепко-крепко, его руки подрагивали. — Это не моя тайна, у нас же всё хорошо… Снейп… Ты же видела… Знаешь, меня никогда так не унижали, надо было успокоиться, я просто забыл отпереть дверь и… заснул. Прости!
— Правда? — Гермиона вздохнула. — Буду знать, как ты борешься со стрессом. Почему приходил Снейп, и что значит это наказание для восьмого курса? Такого ещё не бывало! Что ты… вы с Гарри натворили? Почему молчит директор, мне показалось, она была поражена не меньше всех остальных.
— Позволь мне остаться порядочным человеком. Если Поттер захочет — расскажет сам. Вон он, кстати, идет:
— Гарри, не спеши…
Чуть ранее…
«Почему его нет на завтраке? Вон, и Помфри отсутствует. Ему что, стало хуже или прячется?»
Северус спал плохо, вернее задремал только в предрассветных сумерках. Правда, выплеснутые за последние сутки эмоции всё еще бурлили адреналиновым эхом в крови и сделали короткие сновидения тревожно-приятными. От своего решения декан был намерен не отступать ни на йоту. «Всё в моих руках, — думал он, поднимаясь в общий зал, — даст бог, не совершу больше ни одной ошибки. Тут не может быть никаких осечек — слишком многого хочу, слишком долго ждал… Всё отдам, но будет так, как надо!»
Но Поттер не пришёл…
«Это ничего не меняет!» — Северус кивнул коллегам, поправил мантию, и, прежде чем на столах появилась еда и приборы застучали о тарелки, он встал; гомон в зале мгновенно умолк.
