Гарри торопливо прошёл через аудиторию, заглянул на всякий случай в кладовку, вдохнул с недавних пор любимый запах лаборатории и, прошептав “Омнифиордо”, немного неуклюже, придерживая спадающие шлепанцы и великоватые пижамные штаны, стал подниматься по лестнице, вслух считая ступеньки. Сегодня, потому что он от усталости и слабости невысоко поднимал ноги, их было девятнадцать — хорошее число. А порой, когда Гарри мчался сразу после ужина к Северусу на “отработки”, ступенек бывало не более одиннадцати.
Так, вот и их комната! Поттер осмотрелся. Как будто с его последнего визита прошла целая вечность… Стол с пушистой скатертью, ага, на месте, очень хорошо! Привет-привет! Кресла и камин — не менее прекрасные воспоминания. Бюро Снейпа… так и хочется погладить рукой, а почему бы не погладить? Диван — очень приятные ассоциации. Он уселся, поджал под себя озябшие ноги, вздохнул. Хотел было подождать Северуса здесь, но потом решительно встал и, прихватив с собою мантию-невидимку, направился в ту комнату, которую весь прошедший месяц они оба избегали — в спальню.
Дверь скрипнула, Поттер затормозил на пороге. Темный гардероб со встроенным зеркалом — и сразу в мозгу закружились картинки… Так, не отвлекаться! Дальше — небольшой прикроватный столик, свеча в простом медном подсвечнике; и обычная дубовая кровать с четырьмя столбиками, как у всех в Хогвартсе, с блеклым коричневым балдахином. Ничтоже сумняшеся, Гарри Поттер подошел к ней, уронив по пути мантию, скинул дурацкие тапочки и, отвернув атласное одеяло, юркнул под него. Аромат любимого закружил голову… Теперь можно было обдумать и третью причину…
«Возрастная регрессия, — констатировал он, впрочем, совсем не расстроившись. — Только приятные мысли… ну, и надумал же я — Сказки тысячи и одной ночи!» Гарри улыбнулся и разрешил себе вдоволь помечтать о третьей причине: было, ничего не пригрезилось! Шарахнуло-то его и правда прилично; правильно Снейп сразу сообразил: случился магический криз, спровоцировавший пространственный и временной сдвиг в Визжащей хижине. Поэтому всякие неприятные ощущения после такого стресса вполне оправданы, не зря над ним мадам Помфри так хлопотала, даже с колдомедиками из Мунго консультировалась. Но вот в тех местах, где Помфри его из деликатности не осматривала, хоть и вертела, как котенка, измучив всякими диагностиками, он чувствовал, знал… Побаливало, но не сильно, отёк, кажется, приличный, заполненность до резей в животе — мышцы уставали поддерживать постоянный тонус; в мошонке ощущения тоже непривычные, и по всему телу; будто чьи-то руки и сейчас гладят, сжимают. Руки Султана? Нет, Северуса! Даже поясницу ломит… Но убедиться все же не мешало — Гарри запустил руку в больничные штаны, но передумал. «Вот дождусь Северуса», — решил он и… заснул.
***
