Проснуться Поттеру помог голос Драко, каким-то чудом пробравшегося навестить друга. Сумерки заглядывали в окно, то ли вечерние, то ли утренние, над Запретным лесом, маячившим тёмной полоской вдалеке, поднимался густой туман или волшебный пар — магия Хогвартса потихоньку справлялась с недавними увечьями… Гарри чувствовал себя очень странно. Долго вообще не ощущал тела, даже глотал с трудом, а потом пришло жжение и покалывание в кончиках пальцев, в паху, в… в общем, сзади… Над ним нависло заботливое лицо мадам Помфри, производившей очередной осмотр. Когда та слушала с помощью своей палочки сердце пациента, как раз и ворвался Малфой, замер, с извинительным жестом встал у стены. Медичка зашикала на него, палочка скользнула по голой груди полусонного Поттера, прошлась по соску. Тот даже широко открыл глаза — таким острым и сладостно-тревожным оказалось касание. Сразу что-то напряглось внутри, зашевелилось, образы, воспоминания, сны…
— Хорошо, — строго посмотрела мадам Помфри на смиренно потупившегося Драко, приподнявшего брови домиком — картина маслом «Друг принёс пирожки с ежатинкой к постели умирающего». — Можете остаться, мистер Малфой, не выгонять же вас, — смерила она взглядом плечистого юного мужчину, на две головы превосходившего её ростом, — поговорите, Гарри это не помешает, но не долго.
— Ну ты даёшь! — Драко бесцеремонно уселся на кровать, сразу, как только чепчик медички скрылся за дверью. — Жалко, не удалось заснять сей изумительный момент: герой Снейп выносит героя Поттера на ручках из магической ловушки! Скитер за такую колдографию не меньше сотни звонких заплатила бы.
— А… Где Рон?
— Вообще-то я за тебя реально волновался. А тебя этот рыжий придурок беспокоит? Что у вас с ним случилось? Он ничего толком не рассказывает. Только лыбится, что ты жив. Его сюда не пустили. Час просидел под дверью, потом убрался вместе с аврорами.
— А ты как прошёл?
— Э? Есть двери, закрытые перед Драко Малфоем? — хмыкнул заботливый слизеринец. — С тебя… много чего с тебя, когда поправишься. Что, можно поздравить?
— С чем это? — Поттер насторожился, уж больно Малфой был догадлив. Но нет, тот, хоть и охальник, явно не в своё дело не лез (или умело делал вид, что не лезет):
— Опять попал в переделку, но выжил по геройской привычке; и, кажется, всё неплохо, да, Поттер?
— Ну… — Гарри не совсем уверенно кивнул. — Да… отвали ты, Малфой!
Надменное выражение лица Драко, такое знакомое, почти родное, помогло Гарри окончательно проснуться и… осознать, что все его неоднозначные ощущения, в том числе и в районе пятой точки, — не сон, не игры медленно, но верно восстанавливающейся магии, а вполне реальные последствия вполне реальных событий, случившихся в Визжащей хижине. Драко что-то увлечённо рассказывал, ругал нерасторопных авроров, растяпу Уизли, вполне так уважительно отзывался о Снейпе, а Гарри смотрел на него с рассеянной улыбкой и думал: «Не сон. Было. Как? Не знаю, но было же: и Султан и… всё было!»
— Значит, Рыжий жив? Ну и хорошо, — невпопад ответил он на какой-то вопрос Малфоя. — Принеси мне мантию-невидимку. Знаешь, где она? Сможешь?
— Зачем? Впрочем… Конечно, сейчас сгоняю. Чувствую, что тебе не очень хочется ночевать здесь, — Малфой состроил многозначительную физиономию, — ты только не заблудись, а то как-то несолидно из героя превращаться в спасённого, — и быстро удалился.
Гермиона тоже заглянула было пожелать ему спокойной ночи и передать приветы от сокурсников, но прямо в дверях была выдворена строгой мадам Помфри.
Едва дождавшись ухода визитёров и сделав вид, что принимает все рекомендованные медичкой снадобья, Гарри, подавляя нетерпение, выждал около получаса, достал из-под подушки принесённую Малфоем мантию-невидимку и, засунув голые ноги в больничные тапочки (вся его одежда и ботинки были настолько испорчены, что Снейп велел эльфам сжечь их), отправился в подземелья…
Спотыкаясь, он добрел до знакомой двери, стянул с головы душную мантию и, прижавшись вспотевшим лбом к косяку, рассмеялся. Может, чуток истерично и вот почему… Да потому, что всё хорошо — это раз. Тут его снова ждут… то есть, наверное, сейчас и не ждут — а он взял и сбежал! Во-вторых, потому что это — дом, дом, где родилось и почти легально проживает его новорожденное счастье. А в-третьих… пора уже и войти.
Он выпростал из-под мантии руку и, назвав привычный пароль, толкнул створку двери, позвал:
— Северус?
Ответа не было, но Поттер смело вошёл, и на стенах вспыхнули зачарованные факелы. Дом, милый дом. Северуса и его, Гарри! Который знает его и впускает, как своего. Ну и ни капельки не стыдно за сентиментальность! А “в-третьих” он придержит на потом.
