Гарри спал. Или притворялся, хитрец-соблазнитель. Оба варианта Северуса более чем устраивали, и выяснять реальное положение вещей он не собирался. Гарри был настолько хорош, когда вот так расслабленно вздрагивал ресницами, легко вздыхал и что-то беззвучно бормотал припухшими от поцелуев губами, касаясь плеча Северуса тёплым лбом, что думать в подобные минуты не хотелось, вообще и ни о чём. А хотелось держать его за руку, не отпускать до утра, и смотреть, смотреть безотрывно. И даже не вспоминать, а просто, вкусно играя мышцами, перекатывать в теле отголоски, довольно громкие ещё, неистового блаженства, крутившего их обоих всего полчаса тому назад… Гарри был сегодня очень смел, шокировал своим командным тоном; вторая ночь в их новом доме научила Снейпа кое-чему новому, а он, старый сухарь, полагал, что уж в сексе-то разбирается, хотя бы теоретически. Куда там! Гарри освоился и решил поиграть в хозяина. Или не поиграть. Северус так и не понял, шутил ли его «наложник», но ролями они с «Султаном» в эту ночь поменялись… Ну… не буквально, свою активную позицию Снейп не потерял – уф! – но вот чувствовал себя кем-то вроде нерасторопного раба, не успевающего выполнять прихоти юного повелителя. Странное чувство, необычная роль, заводная до неприличия и так виртуозно навязанная Поттером… Гарри остался очень доволен и теперь тихо спал рядом, устроив острое голое колено между ног Снейпа, а тот боялся пошевелиться. И думал. О том, что безумно счастлив с этим мальчиком, да, вот так просто, примитивно, счастлив телом, плотью, членом — чёрт побери! — удовлетворённым, насытившимся на некоторое время желанием, счастлив этой ночью, дышащей в окно влагой пронёсшейся мимо грозы, этой кроватью на двоих, пахнущей их потом, спермой, их любовью, счастлив этим домом, который есть у них и про который можно хоть каждую минуту говорить «дом» и «наш дом», счастлив тем, что проснётся и найдёт в своих объятьях самого родного, самого нужного, самого… Кусочек, не сердца, не души, не любви даже, кусочек жизни. Его Гарри…
Ночь заглядывала в просвет тяжёлой шторы и щекотала оливково-перламутровую кожу Гарри лунным светом. Северус прикрыл его краешком тонкого одеяла и шикнул на луну – хулиганка тут же спряталась за тучу. А вот на собственные мысли так не шикнешь…
Как Драко сказал отцу? Люблю мэнор, но Гермиону люблю больше? Значит, Малфой-младший принял своё решение, чем, похоже, и сразил упрямство отца. Однако парень знает, что делает и что говорит. А я? Я знаю? Мы, даже самые непробиваемые из нас, многое и многих любим в своей жизни, ещё к большему привязываемся, нуждаемся в десятках необходимых объектов, скучаем, вкладываем душу, силы, время. Во что-то важное и не очень, в то, что важным нам только кажется, или в то, чему мы сами придаём значимость. Вот так и школа для меня – пожалуй, самое важное дело в жизни, сейчас, после войны, уж определённо. Хогвартс – это для меня всё: детство, юность, вся сознательная жизнь, проблемы и ошибки, победы, унижения, страхи, всё лучшее и худшее, что было, есть и будет, это мой дом, моя семья, дело моей жизни, символ магии, наконец. Судьба. Мне не обойтись без школы, а теперь, когда так много затеяно, начато нового, когда столько планов, реализация которых может принести ощутимую пользу магической Британии, сделать окружающий мир лучше и правильнее, защитить его от серьёзных проблем в будущем, помочь простым людям, начинающим магам достойно жить и найти своё место в нашем трудном мире, теперь я просто обязан остаться, не имею права уйти. И всё это было бы верно, если бы не Гарри. Потому что из всего многообразия любви, привязанностей, долга, из всех честолюбивых планов и грандиозных задумок нужно выбирать что-то одно. Кого-то. Одного. Приоритеты никто не отменял. И я свой выбор сделал. Гарри. Люблю, никогда не брошу его, но оставаться директором в таком вот двусмысленном положении, живя с юным любовником, не имею права. И пост директора позорю, и Поттера ставлю в крайне неловкое положение. Значит, надо уходить. Придётся. А что поделаешь? Если Драко Малфой способен на такие решения, то мне стыдно даже сомневаться и обдумывать их. Хотя… хотя подумать-то никогда не повредит. Что там Драко говорил? Про выбор? А ещё? «Не унижу положением любовницы» и про вдову… А сынок у Люциуса, однако, мудр… А что если… Не бросать школу и… предоставить Гарри тот статус, которого он и наши с ним чувства достойны?.. Если для этого понадобиться не только изменить мир, но и перевернуть его с ног на голову, то разве эта задача мне не по плечу?
Рассветные лучи заставили глаза Северуса закрыться. Решение он принял. Странное, возможно, сложное, но единственно верное. А значит, можно и нужно поспать. Скоро – новый день, заботы и маленькие сражения, которые нельзя проиграть… Он заснул, твёрдо зная: первое, что увидит, проснувшись, будут глаза Гарри. Лучистые и влюблённые. Спал Северус, улыбаясь.
