— Гарри, я серьёзно. Ты обязан учиться. И, если не шутишь и хочешь продолжить образование зельевара, то учиться ещё больше и прилежнее.
— А разве я не прилежный? – Гарри уже мял и ласкал член Северуса в тесных брюках.
— Я сейчас уйду! Это не шутки.
Гарри замер, прикусил губу и сказал:
— Я не шучу. Хочу тебя, Сев, безумно. Каждую минуту хочу. Без тебя ничем не могу заниматься, хожу, как сомнамбула, одни шоколадки ем. Теряю счёт времени, только о тебе и думаю. Болит всё внутри. Это и есть любовь? – заглянул он в глаза Снейпу, тот, хмурясь, молчал. – Но я даю тебе слово, что с завтрашнего дня обязательно всё выучу, всё прочитаю. Я смогу. И с экзаменами не подведу, я никогда и ни в чём не подведу тебя. Ты мне веришь?
Северус кивнул и поцеловал Гарри. С его ног спустились брюки, Гарри поднырнул ему под руки и опустился на одно колено, сначала лишь едва коснулся, а потом и всем лицом прижался к животу аманта. Северуса нехило качнуло. Добраться сейчас до горизонтальной мягкой плоскости – значило остановить Гарри, его губы и язык, неумело, но старательно ласкавшие член Северуса, это было выше сил усталого и невероятно соскучившегося мужчины; легче было, опираясь на плечо Гарри и поддерживая его под затылок, твёрже стоять на ногах, держать спину, стараться не пружинить, чтобы тому было комфортно, не слишком подмахивать и внимательно ловить подступающий оргазм, чтобы вовремя спустить в сторону.
Он сумел, с громким стоном, в нужный момент оттолкнуть Гарри; сперма ударила в ладонь.
— Зачем? – разочарованно захлопал ресницами Гарри. – Я хотел.
— Мало ли, что мы хотим. Потом, это не так легко, как кажется. Пусть всё идёт своим чередом.
— Своим чередом, — упрямо насупился Гарри. – Если своим чередом, то сегодня ты должен взять меня.
— Я должен?
— Не хочешь?
— Ты сказал, что я должен.
— Тот раз в Визжащей хижине не в счёт. То есть в счёт, ещё как, но я почти его не помню. И ты тоже. Хочу, чтобы у нас всё было по-настоящему.
— А у нас как? По-игрушечному?
— Северус, — Гарри, до этого напиравший и прожигавший Снейпа зелёным огнём настырных глаз, притих. – Я очень хочу. Мне плохо без тебя.
— Я же здесь.
— Чёрт! Ты понимаешь, про что я! Ты всё понимаешь! Возьми меня! Немедленно! Я днём чуть с ума не сошёл от желания. Чуть сам не стал… Это неправильно. Ты – мой! Сделай это!
— Гарри…
— Сейчас!
Северус при всём желании не смог бы отказать Гарри, но и желание у него сейчас было другое…
Простыни хрустели, свечи тихо капали воском на серебреные подставки, кожа Гарри была такой нежной, что Северус, целуя его, едва сдерживал стоны, а вот на головокружение махнул рукой – пусть кружится, зараза; он ещё и глотнул вина из графина, и надолго прильнул к гарриным губам. Это было чудо; внутри словно раскрывалась перламутровая раковина, показывая всему миру своё сокровище – вожделение двоих, свернувшееся драгоценной жемчужиной. Ещё несколько судорожных глотков вина – и Северус взял в рот головку немного напрягшегося члена Гарри.
— Я хочу по-другому, — тот остановил его, удерживая за волосы.
— По-другому потом. Сначала кончи. Я знаю, что говорю.
Гарри кончил быстро; шумно выдыхая, он опал у Снейпа во рту; спермы было немного, тот проглотил без труда. Гарри лежал с закрытыми глазами, сердце его торопилось, как на пожар, по телу струился пот.
— Зачем ты натопил? Мы же сваримся, — Снейп вскочил, шатаясь и держась за мебель, подошёл к окну и открыл его нараспашку. В комнату ворвалась свежая ночь, тронула его влажные тяжёлые волосы.
— Ложись на бок, — повернулся он к Гарри. – Немного колени подогни. Я тебя подготовлю.
Поколдовав волшебной палочкой и прохладными влажными салфетками, Северус пристроился рядом, погладил Гарри.
— Слушай. Больно будет, этого не избежать. Но не бойся, я всё сделаю аккуратно. Самый неприятный момент будет, когда войдёт головка, потерпи, но не зажимайся ни в коем случае. Потом, когда начну двигаться, только старайся не шевелиться и как-нибудь показывай мне, где приятнее. Да?
Гарри закивал сосредоточенно, как на уроке. Снейп улыбнулся. У него дрожали руки.
— Я тебя растяну, тебе понравится. Только прошу… не терпи, если не понравится или боль не пройдёт – скажи, дай знать, я сделаю по-другому. Обещай…
Расслабиться на боку у Гарри не получалось никак, Северус понимал, что ласкать и целовать его слишком долго нельзя. Он сам терпел из последних сил, чувствовал, что гаррины промежность и ягодицы под его руками и губами горят от нетерпения, задержка может им обоим стоить дорого, но лишь раздвигал половинки Гарри – и тот зажимался, даже жилы на ногах и руках выступали.
Северус уложил его на живот и подсунул ему под бёдра две подушки. Тело Гарри, потерявшее возможность сознательной опоры, наконец, вынужденно расслабилось; он сам широко развёл ноги…
