– А у меня в качестве доказательства есть погнутый костыль.
– И фотографии меня в одежде с ценниками? – спросил я, стараясь ослабить давление наручников на запястья, но достигнув лишь обратного эффекта.
– Я заставляла тебя фотографироваться?
– Вы же сказали, что я получу все даром!
– Не говорила я этого. Наоборот, я спросила, как ты собираешься платить.
– А еще вы говорили, что я могу выбрать все, что захочу!
– Разумеется. Как и любой другой пассажир нашего круиза.
– Но вы же сами срезали ценники!
– А чего ты ожидал? Что я позволю тебе разгуливать повсюду с ценниками? Мне хотелось дать тебе шанс. Не важно. Я знаю номер твоей каюты. Заплатишь позже.
– Лгунья.
– Не думала я, что именно мне придется учить тебя тому, что все стоит денег. Мне казалось, твоя мать должна была давным-давно преподать тебе этот урок.
– Снимите уже с меня наручники! – взмолился я, изо всех стараясь освободить руки из железных колец.
– Не думаю, что должна это сделать.
– Я не буйный, – произнес я, снова стукнув кулаками по столу. – И не вор.
И тут без всякого предупреждения Лираз протянула ко мне обе руки и нажала сильными пальцами на две кнопки, которых я раньше не заметил. Наручники с громким стуком упали на стол.
– В Лимассоле есть один секс-шоп… Чего там только нет! Мечта!
– Так, значит, я…
– Мог сам освободиться в любое время? – Лираз встала со стула. – Да. Видишь, скольким вещам можно научиться у нас на корабле.
Мне хотелось рассердиться на нее.
Нет, так будет не совсем точно.
Мне хотелось убить ее, задушить голыми руками. Но как только она убрала со стола наручники, безуспешно пытаясь скрыть довольную улыбку, я снова отчетливо заметил, насколько она одинока. Когда все вокруг в порядке, она никому не нужна, а когда порядок нарушен, именно ей приходится восстанавливать его, чтобы потом снова стать никому не нужной. Ее обязанность – следить с серьезным выражением лица, чтобы все вокруг улыбались. А свои улыбки оставлять на потом.
И несмотря на то, что она дала мне бесчисленное множество поводов возненавидеть ее, сделать это мне так и не удалось.
Все ее причиндалы вдруг показались мне большими и неуклюжими: армейские ботинки, рубаха, допотопная рация, не помещающаяся в карман. Единственное, что соответствовало размеру, была резинка, слишком туго стягивавшая черные волосы.
Может быть, кто знает, мы и в самом деле родственные души, и единственное, что нас отличает, – тоска. Я постоянно тоскую по Яаре, а вот Лираз, по-видимому, не тоскует никогда, и у нее, в отличие от меня, нет, да, скорее всего, и не было, человека, который мог бы подойти к ней сзади, обнять за плечи и прошептать на ухо: «Хватит, родная. Всех дел не переделаешь. Пойдем лучше в постель».
– Значит, так, Йони. Вот что мы сделаем…
– Ничего мы не станем делать, Лираз, – прервал я ее, глядя ей прямо в глаза.
Ведь она думает, что я испугался, что сижу здесь, перед самим начальником службы безопасности круиза и дрожу от страха, не зная, какая участь меня ожидает. Но она не знает того, что очень быстро узнаёт каждый фотограф, – процесс съемки требует постоянного столкновения с окружающим миром и выживания в нем.
Здесь нельзя проводить съемку.
У вас есть соответствующее разрешение?
Скажите, вы сделали мое фото?
Так вы сделали его или нет?
Сотрите карту памяти. Всю. Я не хочу, чтобы меня такой увидели.
Это что еще такое?! Тоже мне фотограф – сделал мне два подбородка!
Ты думаешь, Йонатан, мир только и ждет, когда ты придешь и запечатлеешь его?
Так что эта ее попытка сымитировать важный телефонный разговор, ее поддельный встревоженный взгляд, просто смехотворны.
– Да нет у вас ничего, Лираз, – вскочил я со стула, как только она положила трубку. – Запись камеры наблюдения покажет, что это вы срезали с одежды ценники. И даже если я не смогу доказать, что именно вы послали меня в эту каюту, что с того? Ну, перепутал я двери, ну сбрендил немного. Подумаешь…
– Йони… – попыталась остановить она меня, но безуспешно.
– Знаете что, Лираз. Вы ничего не…
– Йони… – Она выглядела так, словно и в самом деле беспокоилась обо мне, хотя было очевидно, что она снова играет в какую-то игру.
– Позвольте кое-что вам сказать. Если вы думаете…
– Йони!
– Что?
– Госпожа Миллер решила подать на тебя официальную жалобу за нападение. – Лицо Лираз вдруг побледнело, а потрескавшиеся губы посинели. – Так что на первой же стоянке я должна передать тебя кипрской полиции.
– Привет, крокодил, – хлопнул меня по спине Амихай, уже успевший позабыть, что ей довелось перенести. – Скажи, как ты все время умудряешься во что-нибудь вляпаться?
Они сидели передо мной в ряд, как судьи в дешевом и пошлом реалити-шоу: мама, папа и Декла. Амихай стоял, положив руку мне на плечо, словно пытаясь определить, сколько еще можно давить на него, пока я не закричу.
– Значит, так, народ, – произнесла Лираз, массируя виски. – Скоро мы войдем в территориальные воды Кипра, и тогда я уже ничего не смогу сделать. Кто-то из вас должен подписать этот бланк.