— Почему же, — не согласился комиссар. — По твоей биографии можно людей политграмоте обучать. Ты уж не обижайся, я кратенько расскажу товарищам о тебе. Так у нас принято — подробно знакомиться с новыми людьми. Я ведь хорошо помню твоё житье-бытье. — И уже для офицеров продолжал: — Семилетним мальчуганом, остался он со старшим братишкой без средств к существованию. Определили их в детский приют, да не понравилось там ребятам — сбежали. Беспризорничали какое-то время, а потом вернулись в родной Житомир. Начали приобщаться к плотницкому ремеслу, занимались в трудовой школе. В учёбе Павел преуспел. Как наиболее способного и активного, паренька направили в губсовпартшколу.
Здесь он вступил в комсомол. После окончания школы его назначили на комсомольскую и профсоюзную работу, помнится, в места комсомольской деятельности Николая Островского. Но хотелось повышать образование. Потому-то и возвратился в Житомир. Опять пришёл на фабрику плотником, посещал рабфак. Позже — курсы «профтысячников» по подготовке в ВУЗ. Спросите: откуда мне все это известно? Вместе на курсах учились, после них и расстались. Вот какой путь у человека: от беспризорника до военного инженера.
— Профсоюзная и комсомольская закалка помогла, — добавил Мугалёв.
— Верно. Теперь, надеюсь, член партии?
— С 1931 года.
— Все закономерно, так и быть должно. Прошу извинить, что прервал ваш разговор о Москве. Продолжайте, я тоже с удовольствием послушаю.
Послушать, однако, не довелось. На опушке, примерно за километр, офицеры различили кухню-двуколку. Возница решил, видно, сократить путь через заснеженную поляну.
— Эх, не там едет! — прозвучал чей-то встревоженный голос.
Мугалёв не успел ещё сообразить, чем вызвано такое замечание, как раздался сильный взрыв там, откуда приближалась кухня. Когда рассеялся дым, не было ни лошади, ни повозки, ни бойца.
Эту первую, увиденную им жертву войны Павел Михайлович запомнил на всю жизнь. Его настолько потрясла нелепая гибель человека, наверняка не думавшего в те минуты о смерти, что он долго не мог успокоиться. Всю ночь, не сомкнув глаз, перебирал связанные с командировкой события последних дней.
…За разрешением выехать в Карелию Мугалёв обратился с рапортом к начальнику Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева. «Чтобы быть полноценным преподавателем Военной академии, — писал он, — прошу направить меня в действующую армию для накопления опыта».
Несмотря на дефицит преподавателей, на не очень убедительные доводы, которые, кстати, повторялись во многих рапортах — все хотели попасть в действующую армию, — просьбу Павла Михайловича удовлетворили. Командование не сомневалось — не только для накопления опыта стремится в войска офицер, предложивший несколько месяцев назад схему высокопроизводительной машины для прокладки фронтовых дорог. Где же, как не в реальной боевой обстановке, можно наиболее точно, детально определить требования, предъявляемые к такой машине? Потому-то в письме, адресованном в штаб инженерных войск Ленинградского военного округа начальником академии, подчёркивалась необходимость направить Мугалёва на «несколько характерных участков».
В штабе одобрили планы, которыми поделился адъюнкт-изобретатель. Однако заметили:
— Машина ваша инженерам, бесспорно, нужна, но есть проблема куда актуальнее. История войн не знала столь массового применения противником мин, как теперь. Поедете на передовую, сами убедитесь. Надёжное средство борьбы с противотанковыми и противопехотными минами — вот что необходимо иметь инженерам.
Мугалёв убедился. Теперь, что бы он ни делал, мысленным взором видел сидевшего на передке кухни бойца, погибшего от этой самой мины. А сколько ещё жизней оборвут скрытые носители смерти, если разразится большая война!
Вспомнились слова одного из преподавателей о том, что диалектика развития военной техники полна противоречий, непрекращающегося состязания между средствами нападения и средствами обороны. «Мы, — говорил преподаватель, — являемся свидетелями и даже в некоторой степени участниками соревнования между авиацией и средствами противовоздушной обороны, радиосредствами и устройствами, создающими радиопомехи, подводными лодками и средствами противолодочной обороны. Задолго до начала второй мировой войны началась длительная и склоняющаяся то в ту, то в другую сторону „борьба“ между броней и противотанковой артиллерией. Одной из главных угроз танков в современной войне будут противотанковые мины».
Позже Мугалёв узнал, как настойчиво искали конструкторы «противоядие» для такой угрозы. Вспомнили об испытанном временем эффективном способе уничтожения минных заграждений на море — тралении. Конечно, механически этот способ на сушу не перенесёшь, но все же… Появились первые конструкции тралов, предназначенные для расчистки проходов в минных полях.