Всесторонние испытания, однако, не состоялись. Документ датирован 24 июня 1941 года — спустя два дня после нападения фашистской Германии на нашу Родину. Изобретатель поспешил в свой полк. Вскоре Михаил Тимофеевич мужественно сражался на тридцатьчетверке с врагом…
Теперь обратимся к документу, адресованному 10 ноября 1943 года начальнику бюро по делам изобретений Наркомата обороны СССР инженер-полковнику В. В. Глухову и подписанному начальником отдела боевой подготовки Среднеазиатского военного округа:
«Сообщаю, что согласно заданию Артиллерийского комитета Главного артиллерийского управления Красной Армии конструктор Калашников М. Т. изготовляет на базе… заводской образец ручного пулемёта по сделанному им самим образцу. Представленный им первый образец был рассмотрен и признан вполне отвечающим тактико-техническим требованиям.
Срок готовности второго образца — 15 декабря 1943 года, и по проведении предварительных испытаний тов. Калашников будет командирован к Вам с образцом для окончательного заключения.
Прошу санкционировать оплату расхода по изготовлению второго образца приблизительно 2000 рублей и выплату зарплаты конструктору Калашникову из указанного Вами расчёта».
Разрешение В. В. Глухова последовало незамедлительно — телеграфом:
«Оплату образца Калашникова и выплату жалования полторы тысячи месяц санкционирую три месяца».
Трёх месяцев хватило, чтобы завершить весьма сложную, трудоёмкую работу над экспериментальным образцом.
Два последних документа отделяет от первого совсем небольшой срок — менее двух с половиной лет. Но какими трудными, насыщенными оказались эти годы для Калашникова! Михаил Тимофеевич участвовал в жестоких боях с гитлеровскими захватчиками, получил тяжёлое ранение, лежал в госпитале. Чуть подлечившись, приехал в длительный отпуск в Алма-Ату, где трудился до призыва в армию. Здесь времени зря не терял — наладил контакт с эвакуированным сюда Московским авиационным институтом, в мастерских которого приступил к осуществлению своей мечты.
И вот первый образец направлен в Москву, на суд специалистов. Приговор они вынесли суровый. «Никакими преимуществами перед состоящими на вооружении автоматами данный образец не обладает, — говорилось в официальном отзыве на пистолет-пулемёт. — По этой причине рекомендовать пистолет-пулемёт для дальнейшей доработки нецелесообразно».
Было от чего опустить руки. Однако в пакете Михаил Тимофеевич нашёл ещё письмо от доктора технических наук, профессора генерал-лейтенанта артиллерии А. А. Благонравова. Анатолий Аркадьевич тактично рекомендовал: «Вам, товарищ Калашников, надо учиться и обязательно продолжать работать, так как при упорном и настойчивом труде Вы, несомненно, добьётесь больших успехов…»
Выдающийся учёный не ограничился лишь советами. Спустя немного времени Калашников получил повестку в областной военкомат. Как выяснилось, там уже знали о его изобретательских делах — предложили продолжать службу на испытательном стрелковом полигоне.
Конечно, Михаил Тимофеевич с радостью согласился. Вскоре экспериментальный образец автомата заслужил отличную оценку на серьёзном экзамене в Москве.
Читая эти, многолетней давности, документы, я невольно вспомнил другую известную из архивов историю, случившуюся в 1916 году с неким механиком Гоголинским.
Авиационный двигатель его конструкции вначале заинтересовал самого великого князя. Автора послали на завод для изготовления опытного образца. Спустя пять месяцев Гоголинский адресовал в канцелярию великого князя письмо, которое как нельзя лучше свидетельствует об отношении к изобретателю: «…не обладая другими источниками средств, кроме своего скромного жалования, и не получая его, я в данный момент нахожусь без дальнейших средств к существованию. Несмотря на мои неоднократные личные ходатайства урегулировать вопрос о своевременной мне высылке его, а также на мои последующие телеграммы, характеризующиеся безвыходностью моего положения, я получил телеграфный ответ о каком-то лишь запрещении на следуемое мне жалование…»
Процитированная выдержка — наглядная убедительная иллюстрация резкой контрастности положения изобретателя из народа, начинавшего свою творческую деятельность до Великого Октября, и судьбы народных талантов в нашей социалистической стране.