Наверное, не все восторженно встретили идею младшего сержанта Калашникова. Но никто и ничто не могло помешать внедрению ценного новшества. За его реализацией следили заместитель Наркома обороны СССР главный маршал артиллерии Н. Н. Воронов, президент Академии артиллерийских наук генерал-лейтенант артиллерии А. А. Благонравов и многие другие военачальники и специалисты.
Создание автомата непрерывно контролировал инженер-полковник В. В. Глухов, непосредственно подчинённый Н. Н. Воронову.
В дни сессии Верховного Совета СССР, посвящённой обсуждению проекта новой Конституции СССР, мне поручили согласовать с Калашниковым текст его статьи для журнала «Техника и вооружение» после небольшой редакционной правки. Мы договорились побеседовать в московской гостинице «Россия». Михаил Тимофеевич только что вернулся с заключительного заседания сессии, переполненный впечатлениями. Внимательно прочитал статью, задумался и, прежде чем размашисто подписаться, добавил, несколько строк. Думается, весьма мудрых: «Но самое главное в жизни — труд, труд и ещё раз труд. В этом я убедился на собственном опыте. Только упорным трудом, глубоким проникновением во все, даже самые мелкие, вопросы той области, в которой работаешь, можно добиться поставленной перед собой цели».
Как и при прежних встречах, Калашников был немногословен, прост, до застенчивости скромен. Я смотрел на него и удивлялся: каким же талантом и обаянием наградила человека природа! Сколько мыслей, идей, оригинальных конструктивных решений рождено его незаурядным умом!
Всю свою жизнь посвятил Михаил Тимофеевич развитию стрелкового оружия. В самом деле, на базе 7,62-мм автомата Калашникова образца 1947 года (АК) под руководством неутомимого конструктора созданы: 7,62-мм модернизированный автомат (АКМ), 7,62-мм ручной пулемёт (РНК) и их разновидности со складывающимся прикладом (АКМС и РПКС), 7,62-мм пулемёт (ПК), 7,62-мм пулемёт для танка (ПКТ) и для бронетранспортёра (ПКБ) и ряд других образцов, обладающих высокими боевыми качествами. Характерно и то, что это первая в мировой практике серия унифицированных образцов стрелкового оружия, имеющих идентичный принцип действия и единую систему автоматики.
Несколько лет назад издательство «Московский рабочий» выпустило в серии «Богатыри» книгу журналистки Г. Бакшеевой «Танки идут на мины». Её содержание — рассказ об изобретательской деятельности и подвигах Героя Советского Союза, лауреата Государственной премии П. М. Мугалёва — автора минного трала.
Книга эта не залежалась на магазинных прилавках. Интерес читателей и критики явился одной из причин, побудивших меня включить в настоящий сборник очерк «На минных полях». Кроме того, хотелось обнародовать и новые материалы, обнаруженные мною в архивах и дополняющие уже известную историю создания трала.
Карельская зима славится своими холодами. Но декабрь 1939 года, по утверждению местных старожилов, не имел себе равных: завернуло так, что минус 25 по Цельсию и за мороз-то всерьёз никто не принимал.
Вот в такое относительно «тёплое» утро неподалёку от переднего края несколько штабных офицеров после завтрака шли по опушке леса, покрытого причудливыми снежными шапками. Толковали о жестоких боях, суровой стуже, о товарищах, погибших или находившихся в госпиталях… Незаметно беседа переключилась на Москву, и тут вниманием завладел военинженер 2 ранга — лет тридцати, невысокого роста, прибывший несколько дней назад из столицы. Он едва успевал отвечать на вопросы: «Что идёт в московских театрах?», «Какая погода?», «Какие станции метро планируется открыть в ближайшее время?».
Разговор прервал подошедший батальонный комиссар, который пристально посмотрел на рассказчика. Дождавшись паузы, полуутвердительно произнёс:
— Никак, земляк, житомирец, объявился? Если не ошибаюсь, Павел Мугалёв?
Удивлённый взгляд военинженера тут же сменился радостной улыбкой:
— Не ошибаетесь, товарищ батальонный комиссар. Точно, ваш земляк, житомирец.
Офицеры с любопытством наблюдали за этой встречей.
— Поди, больше десяти лет не виделись, — вслух прикинул комиссар. — Какими судьбами? Помнится, ты из Житомира в Москву подался, в Бауманское училище. И вдруг — военная форма.
— Что поделаешь, жизнь вносит свои коррективы. Окончил Военно-инженерную академию, хотя поступал в Бауманское училище. Ты ведь тоже по профсоюзной линии работал, а теперь вот армейский политработник.
— К нам в Карелию назначение получил?
— Нет. В командировке из академии. Я в адъюнктуре.
— Что же за командировка, если не секрет?
— Не секрет. Приехал по своей просьбе — рапорт подавал.
— Не иначе что-то обмозговал. Верно?
— Угадал, — улыбнулся Мугалёв.
— Как не угадать… — И, обратившись к офицерам, комиссар пояснил: — Он ещё мальчишкой техникой увлекался. Каждой найденной на улице железке применение находил.
— Ну кому это интересно? — перебил Мугалёв, недовольный тем, что разговор целиком переключился на него.