«Характерной особенностью минных операций противника было то, что при шести проведённых им основных операциях каждый раз ставились новые образцы неконтактных мин, а именно: а) минирование Главной базы — Севастополя и Очакова в июле 1941 года магнитными минами, не имеющими предохранителя от взрыва соседних мин. Мина имела незначительный успех до её разоружения, а после разоружения все мины легко вытравливались; б) минирование Одесской бухты в августе 1941 года магнитными минами с фотоэлементами боевого эффекта не имело в силу несовершенной её конструкции; в) минирование Феодосии и Новороссийска в августе 1941 года магнитными минами одностороннего действия, имеющими предохранители от взрыва соседних мин, имело незначительный успех до разоружения мины, после разоружения подрыва кораблей не наблюдалось; г) минирование Главной базы — Севастополя — в сентябре 1941 года акустическими минами боевого успеха не имело — мины были легко вытравлены катерами; д) минирование Севастополя в январе 1942 года магнитно-акустическими минами успеха не имело; все они были уничтожены; е) минирование Керчи и Керченского пролива в апреле – мае 1942 года магнитными 15-ти импульсными минами, не имеющими предохранителя от взрыва соседних мин, дало противнику некоторый успех и то по причине недостаточного соблюдения дисциплины наблюдения и кораблевождения».
Как уже говорилось, огромная роль в создании средств и способов борьбы с неконтактными минами принадлежит учёным, специалистам промышленности.
Новаторы флота стремились не только свести к нулю действие вражеских мин, но и найти пути повышения тактико-технических характеристик тех мин, которыми снабжала флот наша промышленность. В первые же месяцы войны, например, мины типа «Рыбка» перестроили для меньших, чем предусмотрено техническими условиями, глубин. В Дунайском горле применили около 30 мин с повышенной чувствительностью, специально подготовленных для постановки автоматическим способом. Такие же мины и некоторые другие образцы, переделанные под плавающие речные мины с повышенной чувствительностью, использовались на Днепре.
Два образца мин рационализаторы приспособили для самовзрыва при всплытии на поверхность. Это существенно затрудняло их вытравливание противником и совершенно исключало возможность разоружения. Плавающий фугас, разработанный на флоте, оказался очень эффективным для ликвидации гитлеровских переправ и плавсредств.
Особенно напряжённо, поистине изобретательно трудились торпедные мастерские, организованные по инициативе и усилиями флотских специалистов в самом начале войны. На Северном флоте производительность такой мастерской росла из месяца в месяц. Если в первом полугодии 1941 года здесь отремонтировали 71 торпеду, то во втором — 252, а за первую половину 1942 года — 315 торпед.
За первый год войны ремонтники-торпедисты выполнили на подводных лодках средний ремонт 181 торпедного аппарата и текущий ремонт 114 труб. Они смонтировали и опробовали 60 приборов беспузырной (скрытой) торпедной стрельбы, вернули в строй торпедные аппараты на пяти миноносцах. Только благодаря творческой смекалке группа торпедных электриков под руководством капитана. 3 ранга Сильченко отрегулировала приборы управления торпедной, стрельбой и заменила кабели на месте путём их сращивания в горячем виде. Чтобы надёжно предохранить торпеды от обмерзания в сильные холода, мастерская Обеспечила все надводные корабли вместо старых электрогрелок новыми — собственного изготовления.