В уже упоминавшейся книге Ф. Буданова и Н. Дубровина есть любопытные цифры. На долю североморцев пришлось 63 процента торпед, израсходованных за годы войны подводниками Военно-Морского Флота. В среднем на один потопленный или повреждённый корабль североморцы тратили 3,05 торпеды, тогда как американцы в 1941 году — 11 торпед, в 1943 году — 12,7, в 1945 году — 20,7 торпеды. У англичан же цели достигала лишь каждая пятая торпеда. Одной из причин столь высокой результативности советских торпед является изобретательность моряков, творческий труд коллективов минно-торпедных мастерских.
Весьма красноречивы архивы, повествующие о делах ремонтников. С первого же дня войны произошла Коренная перестройка их работы. Началась такая ломка традиций мирного времени, что, читая документы многолетней давности, невольно поражаешься столь резким изменениям в течение буквально нескольких дней. Да что там дней — часов!
Речь здесь идёт не только и не столько о забытых выходных днях, потерянном счёте времени, огромном напряжении физических сил. Главное — характеры наших людей, проявивших такие творческие возможности, такое высокое чувство ответственности за порученное дело, такое стремление к подвигу, что любое по сложности задание выполнялось с удивительной быстротой и самым наилучшим образом.
За фантастически короткие сроки были основательно реорганизованы ремонтные органы, пересмотрена технология, изготовлено множество новой высокопроизводительной ремонтной оснастки. С работой, которая ещё вчера казалась немыслимой для флотских мастерских, сегодня оправлялись как с давно привычной.
…Субботним вечером 21 июня Архангельск жил ещё мирной жизнью. Военные моряки, получившие увольнение на берег, гуляли по набережной красавицы Северной Двины с жёнами, детьми, невестами, собирались хорошо отдохнуть в воскресный день. Радовались лету, на редкость погожему дню. В понедельник одних ждали занятия на берегу, других — море, третьих — корабли, находящиеся в ремонте.
Вероломное нападение фашистской Германии на нашу Родину поломало все планы. Каждому флотскому коллективу определили конкретные, чёткие задания, выполнить которые ещё вчера считалось бы почти нереальным. Получило их и техническое отделение Беломорской военно-морской базы, преобразованной в начале августа 1941 года во флотилию. Ему предстояло осуществить огромный объем работ, а именно: в минимально короткие сроки привести в боевую готовность корабли, находящиеся в ремонте; оборудовать для боевых действий гражданские суда в сроки, предусмотренные мобилизационным планом, а также ускорить темпы оборудования судов, выделенных Базе сверх плана торговым и рыболовным флотом; оперативно перестроить мастерские, мобилизовать их коллективы на быстрейший навигационный и аварийный ремонт кораблей; обеспечить техническими материалами входившие в строй корабли, береговые батареи и войсковые части, используя при этом местные ресурсы; расширить ремонтную базу за счёт передаваемых флотилии местных промышленных предприятий; без промедления организовать выполнение специальных оперативных заданий.
Одним из таких заданий явился ремонт крупного вспомогательного судна «Ямал», которое намечалось буквально через сутки отправить в первый морской поход. Хотя на «Ямале» были разобраны все механизмы, в том числе главные, судоремонтные мастерские благодаря поистине самоотверженному труду сумели уложиться в этот исключительно жёсткий срок. За рекордно короткое время справились флотские специалисты с восстановлением механизмов на миноносцах «Урицкий» и «Куйбышев», демонтажом и ремонтом деталей на подводных лодках, многими другими сложными работами.
Ударные темпы достигались главным образом не физическим напряжением, а в результате совершенствования технологии, чёткой организации и рационализации ремонтного производства. Специалисты-офицеры стремились так наладить дело, чтобы одновременно осуществлять возможно большее число операций, указанных в ремонтных ведомостях. Особо контролировались те, которые грозили срывом сроков.
В Баренцевом море возле Иоканги, расположенной на Кольском полуострове, затонул наш морской буксир «Северянин», наскочивший на вражескую мину. Его подняли, привели в порт, тщательно осмотрели. Корабль получил множество повреждений. Серьёзные раздумья вызвала лопнувшая в нескольких местах чугунная рама главной машины. Как быть? Ведь если отливать и обрабатывать новую, нужно не меньше 5–6 месяцев.
И все-таки специалистам мастерской удалось найти решение. На ремонт рамы и корпуса упорного подшипника вместо 150–180 суток ушло всего 12. Их хватило и для того, чтобы заменить электросеть, поправить камбуз, мебель.
На Северном флоте подорвалась на мине подводная лодка М–174. В одном из её торпедных аппаратов передняя труба по верхней направляющей дорожке лопнула на расстоянии двух метров, в фундаменте под казённой частью возникла трещина, тяга открывания передних и задних крышек погнулась, во фланцах, соединяющих передние и задние части торпедных труб, образовалась течь.