В докладе сообщалось, что «потери в людях, и особенно в драгоценнейшей материальной части, очень велики», и делался вывод: «Положение может быть улучшено только активным подавлением партизан, а не усилением охраны, что обеспечит лишь временное облегчение».
Прочитав заключение, министр раздражённо подумал: «Что это — наивность или попытка дирекции снять с себя ответственность? Неужели им не ясно, что даже, „обеспечить временное облегчение“, то есть усилить охрану, не в его власти, а уж о подавлении партизан и говорить не приходится. Однако без каких-либо конкретных мер, которые помогли бы упорядочить работу транспорта, нечего и думать о возвращении в Берлин».
После множества заседаний и совещаний в железнодорожной дирекции пришли к мысли отказаться от ночных перевозок, хотя это вело к резкому сокращению общего их объёма. Но именно под покровом темноты партизаны уничтожили большую часть воинских эшелонов противника, державших путь на Восток. Чтобы локализовать действие мин, снизить наносимый ими ущерб, гитлеровцы решили на наиболее опасных участках с наступлением рассвета пропускать между станциями так называемые контрольные поезда — своеобразные тральщики. Расчёт был прост: подорвётся контрольный поезд на мине — невелика потеря, и для восстановления повреждённого участка дороги много времени не понадобится. Зато весь день, разумеется при наличии охраны, можно с полной нагрузкой подвозить к фронту живую силу и технику. Какое-то время так и «вылавливались» партизанские мины. Но потом…
Как обычно, ранним утром по одной из магистралей, прорезавшей лесные просторы, двинулся очередной вражеский своеобразный противоминный железнодорожный трал — нагруженная балластом дрезина. Когда она благополучно преодолела перегон между двумя узловыми станциями, за ней, развивая большую скорость, устремился воинский эшелон, затем второй, третий. И вдруг земля вздрогнула от мощного взрыва, окрестность огласилась лязгом металла, грохотом раскалывавшихся друг о друга вагонов, криками и стонами раненых. За какие-то секунды состав превратился в груды обломков.
В последующие дни отправились под откос ещё несколько эшелонов. Попытки гитлеровцев докопаться до истины ни к чему не привели. Чётко уяснил противник лишь одно — контрольные поезда — потеряли всякий смысл.
…«Докладываю о результатах испытания опытной партии противопоездных мин М2П. Было установлено 19 мин, из которых 17 взорвались под вторым поездом и две при попытке разминирования. При помощи М2П было уничтожено паровозов — 15, вагонов с разным грузом — 130, дрезин — 1, убито и ранено 503 солдата и офицера, тактико-технические требования мина оправдала блестяще…
Начальник инженерно-технического отдела Белорусского штаба партизанского движения инженер-майор Л. Иволгин».
Кто же придумал мины М2П, иначе — мины второго поезда?
Связался с А. И. Иволгиным. Александр Иванович — человек известный, довольно часто выступал в печати, написал несколько интересных книг. От него я узнал, что авторами М2П являлись молодые тогда московские конструкторы Н. С. Носков и Б. М. Ульянов.
— Кстати, это не первый и далеко не единственный образец, созданный талантливыми инженерами за годы войны по заказу руководства партизанского движения, — добавил Иволгин. — Разыщите Ульянова. Он живёт в Москве. Работает, хотя возраст у него, вероятно, уже пенсионный. Ему есть о чём рассказать. Николая Сергеевича Носкова, к сожалению, уже нет — умер…
И вот я дома у Бориса Михайловича Ульянова. Показываю ему обнаруженные в архивах отзывы о минах, результатах их боевого применения на войне. Борис Михайлович молча читает, иногда удивлённо покачивает головой, улыбается, словно радуясь встрече со старым знакомым. Потом говорит:
— О чём вы, собственно, хотите писать? Ничего выдающегося, героического мы не совершали. Во время войны каждый старался внести свой посильный вклад в победу над врагом. К тому же разработка мин для нас — чистая самодеятельность. Оба мы по образованию инженеры-механики. А до того, как получить высшее образование, один трудился электриком, второй — слесарем. Подрывным же делом занимались на досуге. Это было, как теперь принято называть, наше хобби.
Ничего себе «хобби»! Оказывается, ещё в мирное время Б. М. Ульянов предложил противотанковую мину, которую в самом начале войны испытывал на Северо-Западном фронте. Н. С. Носков придумал инерционный замыкатель, применённый впоследствии в образцах им же созданных мин.