Только пятьдесят секунд? Опять время шутит шутки со мной. Эти воспоминания об Эдди, похоже, всю жизнь будут пробираться ко мне.
– Все нормально? – наконец спрашивает Тэй, наконец-то заметив, что со мной что-то не так.
В первое безумное мгновение я готова рассказать ему обо всем. Но если я так поступлю, он может и не взять меня снова в воду, а я уже не могу от этого отказаться. Хотя все, что я вспоминаю об этом дне, мне не нравится, но я все же вспоминаю! Вот теперь я знаю, что мы с Эдди ссорились перед тем, как он исчез.
– Мне нужно в школу, – говорю я.
– Прогуляй школу, проведи день со мной.
– В другой раз! – кричу я, убегая по тропинке.
В голове радостно вертится мысль: «
Когда я возвращаюсь домой, в доме пусто. В ванной я намазываю все тело гелем для душа с лаймом и маслом чайного дерева, а потом стою под прохладным душем, и он смывает с меня все, что так хочется смыть. Выбрасываю из головы новые воспоминания и пытаюсь думать о том, как было здорово в воде до тех пор, пока я не увидела белую кроссовку. Я представляю, будто лечу с водопада и мои волосы развеваются точно так же, как у Лайлы Синклер на плакате в яхт-клубе. Я представляю, как меня обнимают руки Тэя, когда я прижимаюсь к нему. Я вижу капли воды на его ресницах. Вижу, как он убирает со лба пряди длинных волос.
Когда я выхожу из душа, подушечки пальцев у меня сморщенные, но вся кожа блестит, и ее приятно покалывает.
Только тогда, когда я слышу, как на уроке английского весь класс сдавленно хихикает, я понимаю, что миссис Макинтайер задала мне вопрос. Ответить правильно наобум не получится. Я отключилась от реальности в ту же минуту, как вошла в класс. Решаю вести себя честно и применяю мамин прием:
– Прошу прощения, мои мысли улетели далеко. Вы не могли бы повторить?
С виноватым видом развожу руками и едва заметно улыбаюсь.
Снова слышится сдавленный смех. Кто-то слева от меня подсовывает на стол листок, на котором что-то написано. Я хватаю листок, сминаю и засовываю в карман. Миссис Макинтайер моя уловка не впечатлила, и меня второй раз за неделю оставляют после уроков.
Когда мы выходим из класса, меня трогает за плечо подружка Диллона, Лара:
– Почему ты не прочла мою записку? В ней был ответ на вопрос.
Я не успеваю и рта раскрыть, а Лару утаскивает в сторону девчонка – блондинка с мелкими кудряшками, одна из шавок Эйлсы Фитцджеральд.
– Не надо ее выручать, – шипит шавка. – Лузерша несчастная.
Девчонка делает шаг ко мне, и я чувствую острый укол в бок. Она показывает мне циркуль и уходит прочь, уводя с собой Лару. Кровь просачивается и окрашивает белую школьную рубашку, на подкладке блейзера появляется темное пятно. Зажимаю ранку большим пальцем, пытаясь унять боль и остановить кровь. По пути домой надо будет заглянуть в «Со-ор» и украсть какой-нибудь пятновыводитель, но с этим придется подождать до тех пор, пока не сменится зануда миссис Хэрис. Она слишком старательно за мной наблюдает, а еще обожает покачать головой и громко произнести мое имя перед всеми покупателями, и тогда уже они все качают головой.
Я достаю из кармана скомканную записку и расправляю ее.
Во время ланча я ухожу на дальний край школьного футбольного поля, чтобы покурить. На моем обычном месте сидит Лара. Сидит по-турецки, подложив под себя пальто с красной атласной подкладкой. Отхожу в сторону, чтобы найти себе другое место, но Лара окликает меня.
– Я не знаю, где Диллон, – говорю я.
– Он в библиотеке.
– Ясно. Тогда что тебе надо?
Интересно – может быть, ее Диллон обидел? Но вид у нее вовсе не обиженный. Мой взгляд невольно падает на ее красивую грудь, хорошо заметную в вырезе блузки. Лара складывает руки на груди.
– Можно мне сигаретку? – спрашивает она.
Звучит странно, как будто она это слово произносит в первый раз.
– Конечно, – отвечаю я и вдруг ощущаю себя крутой, постарше ее.
Лара подвигается и дает мне место на своем пальто, но я расстилаю на траве куртку и оставляю между нами небольшое расстояние. Мы курим, я срываю травинки и посыпаю ими свою куртку. Лара делает то же самое, но у нее получатся аккуратные зеленые пятнышки, а моя трава разбросана как попало.
– Я знаю, что ты следишь за нами, – говорит Лара и смотрит прямо пред собой.
– Не пойму, о чем ты, – говорю я, чувствуя, как покрываются испариной ладони.
Лара поворачивает голову ко мне.
– Мне все равно, – говорит она. – Смотри, если хочешь.
Вспоминаю частое дыхание Диллона. Думаю о том, как наблюдала за ними на вечеринке.
– Знаешь, есть места, где всем этим можно заниматься, если хочется, – говорю я, медленно поднимая голову.
– Ничем таким я не занимаюсь!
