– Осторожно, – резко произносит он и хватает меня за плечи. В первый момент я боюсь, что упаду в воду, но Дэнни крепко держит меня и притягивает к себе. – Ты стояла слишком близко к краю, – объясняет он.
– Господи, да я сама могу о себе позаботиться, – говорю я и высвобождаюсь из рук Дэнни. – Моя мать сказала, что ты псих. Она тебя видела в тот день, когда ты меня подвез домой. Сказала, что тебе нельзя доверять. Думаю, она права.
Дэнни ухмыляется:
– Чья бы корова мычала.
– Эй, ты о чем?
Я чувствую, как слезы заволакивают глаза, и поспешно смаргиваю их. Терпеть не могу, когда кто попало болтает гадости про мою мать, притом что они с ней даже не знакомы. Прав Тэй. Маленький городок… и все прочее.
Дэнни скрещивает руки на груди и смотрит на море:
– Ничего. Извини. Просто знаю, что были у нее кое-какие проблемы. Слушай, ты домой сама доберешься? А то я и подвезти могу.
– Нет, – отвечаю я. – Ты выпил.
Ухожу от него по уступу и вскоре выбираюсь на дорогу. Когда я наконец оборачиваюсь, Дэнни все еще стоит там. У меня ком подкатывает к горлу. Я задерживаю дыхание и сглатываю, пока ком не исчезает. По пути домой меня согревает поцелуй Тэя, но приятное чувство подпорчено жестокими словами Дэнни.
Эдди ведет себя тихо всю ночь. Он не желает со мной разговаривать.
К моим волосам прилипла жвачка. Противный белый комочек на фоне темной копны кудряшек. В школьном туалете срезаю прядь со жвачкой ножницами, которые взяла в шкафу. При первой же возможности плюю на жвачку и приклеиваю ее к рюкзаку Эйлсы Фитцджеральд. Меня ловят на месте преступления и наказывают. Время ланча я должна провести в библиотеке под наблюдением.
В библиотеке оказывается Диллон. Он что-то торопливо читает перед экзаменом по теории бизнеса. Сидит за столом, обхватив голову руками. Рядом с блокнотом аккуратно разложены ручки.
– Что у тебя с волосами? – спрашивает он и выщипывает из моей шевелюры срезанную кудряшку.
– Эйлса и жвачка, – бурчу я в ответ.
– Фу, гадость какая, – морщится брат.
Сажусь рядом с ним. Я не говорю ему про то, что его чудесная подружка на все это смотрела и пальцем о палец не ударила. Да мне все равно, потому что на уме у меня одноединственное.
– Я стану фридайвером, – шепчу я.
Диллон смотрит на меня так, словно я только что объявила ему, что полечу на Луну.
– А я провалюсь, – говорит он.
Заглядываю в его блокнот. На страничке его почерком написано:
И каждое
Хватаю блокнот, вырываю из него эту страницу и сминаю в комок. А на следующей страничке пишу черной ручкой:
Мой брат отрывает полоску бумаги с этими словами, складывает в несколько раз и убирает в карман.
После школы Диллон как Диллон. То ли хорошо сдал экзамен, то ли просто рад, что все позади.
– Как думаешь поступить с Эйлсой? – спрашивает он. – Надо было бы тебе с ней то же самое сделать.
– Да я бы сделала, только у меня жвачки не было. Но вообще-то я думала, что ты с ней дружишь.
– Не особо. Она просто таскается за мной везде, – говорит Диллон и чешет макушку. – М-м-м… Пожалуй, я кое-что придумал.
Он исчезает в своей комнате и возвращается с пакетом, в котором лежит что-то очень и очень тухлое.
– Фрукт какой-то, – говорит он. – Я про него забыл, а вспомнил только тогда, когда запашок пошел.
– Спасибо, – говорю я и морщусь от противного запаха. – Мне-то он на что сдался?
Иду за Диллоном в кухню. Он заворачивает непонятный – заплесневелый, ставший почти жидким – плод в несколько слоев фольги и укладывает в пластиковую коробку для сэндвичей.
– Вот. Как только окажешься близко от нее, разверни и сунь ей в сумочку.
– Вот спасибо, Дил! Не знала, что ты такой пакостник!
– Никогда не стоит недооценивать Дилмейстера.
Брат подмигивает мне, и я вижу искорки в его глазах. Как давно я их не видела…
Кладу контейнер на стол. У меня урчит в животе.
– Интересно, мама нам оставила что-нибудь поесть?
– Она звонила и сказала, что будет поздно.
В холодильнике нахожу только колбаски и половинку банки равиоли. Возиться с колбасками мне неохота, поэтому ем равиоли, не разогревая их. Вынимаю их вилкой из банки, держа банку над раковиной.
– Хочешь?
– Нет. Ну ты и толстая.
– Спасибо за комплимент, – бурчу я.
Когда я бросаю пустую банку в ведро, Диллон подходит ко мне сзади:
– А это твое новое хобби – оно никак не связано с тем парнем, а? Ну, с тем, с которым ты была на вечеринке?
– Нет, – вру я, опасаясь, как бы Диллон не рассказал об этом отцу, потому что отец может устроить мне домашний арест до скончания моих дней.
Меня слегка лихорадит из-за того, что я что-то скрываю от Диллона. У меня словно бы есть какая-то сила. Что же, если у него есть тайны, то у меня они тоже есть.
Позже, когда я принимаю ванну, слышу, как Диллон кряхтит, выполняя отжимания. А с другой стороны до меня доносятся голоса ссорящихся родителей.
– А что мне делать, Селия? Бросить тебя, чтобы ты гнила, валяясь в кровати?
