Трое пожилых людей, размахивая руками, прорвали возникший круг любопытных. Очутившись рядом с влюблёнными, старики заохали и, блаженно улыбаясь, спешно ретировались, хоть и остались в первом ряду наблюдателей, живо следивших за действиями рыжей красавицы и её отважного трубадура.
Веня перестал играть, перекинул саксофон за спину и опустился на колено:
– I love you, my darling! [91] – он протянул ей открытую бархатную коробочку, в которой сверкало брильянтовое кольцо, ещё несколько минут назад красовавшееся в витрине ювелирного магазина. Не открывая взгляда от её лица, с которого безудержно стекал водопад эмоций, он тихо спросил:
– Will you marry me? [92]
Яэль не сдерживала слёзы. Слёзы радости. Она восхищалась Веней. Восхищалась щедростью его неугомонной фантазии, его умением удивлять, желанием радовать. Она млела от одного взгляда на его красивое, мужественное лицо, а прикосновения его сильных рук действовали на неё опьяняюще. Она присела на корточки и провела ладонью по его щеке.
– Да! Да, мой милый. Я счастливая быть твоя жена.
Когда на пальце Яэль засияло кольцо, раздался взрыв аплодисментов. Молодые, обнявшись, поспешили к своим старикам. Бланк, закатив глаза, повторял «Барух Ашем», [93] профессор Штейн, скрестив руки на груди, бормотал «в добрый час», а Владимир Ильич всхлипывал и раскатисто сморкался в носовой платок.
Покидая небо над Швейцарией, серебристый боинг компании Эль-Аль, взял курс на Восток и, превращаясь в мерцающую точку, исчез в пене облаков.
Израиль. Реховот. Старая, но ещё вполне пригодная для жилья, трёхэтажная вилла с витыми балконами и пилоткой черепичной крыши напоминает сказочный дом Мальвины. Разноцветными электрическими лампочками украшен фруктовый сад, где ветви деревьев прогибаются под сочными плодами апельсинов, а листья многолетнего манго, похожие на опахала, отражаются в бирюзовой воде круглого бассейна.
Близняшки Эва и Лина Штейн кружатся в нарядных белых платьях и заразительно смеются. Сегодня у них день рождения. Им исполнилось три года. Всё готово к приёму гостей. Яэль немного устала. Она поглаживает свой огромный живот и с трудом усаживается в кресло возле празднично накрытого стола. В её положении работать в больнице, одновременно проходить специализацию по детской кардиологии, заниматься домашним хозяйством и воспитанием дочек совсем не просто. Раньше, когда малютки только родились, было ещё тяжелее. Веня учил иврит и работал по двенадцать часов в день, так что особой помощи жена от него не требовала. Да и сегодня, когда, наконец, крупная израильская компания приняла его на руководящую должность, Яэль старается не перегружать мужа работами по дому. Во-первых, потому что есть прислуга, во-вторых, помогают её родители – Рут и Натан Левенштейны. Они вернулись из Соединённых Штатов полгода назад, вышли на пенсию и, потратив почти все свои сбережения, купили большой участок земли со старым домом, куда переехали с детьми, внуками, девяностопятилетним отцом и ещё двумя новыми родственниками. На трёх сотках того же участка Веня и Яэль начали строительство своего коттеджа, который будет готов примерно через год.
А пока что ежедневное приготовление пищи для девяти человек Рут взяла на себя, и только субботние блинчики с вареньем остались безоговорочной обязанностью Яэль.
Начинают собираться гости.
Поговорив по мобильному телефону, Веня подходит к Ленину:
– Владимир Ильич! Я выполнил вашу просьбу. В течение недели на счёт института Вейцмана будет переведен миллион долларов.
– О, молодой человек, это замечательно! Я надеюсь, вы не забыли указать конкретного получателя? Мне важно, чтобы деньги попали в отделение генетических разработок, туда, где работает Анатолий Львович.
– Не беспокойтесь, мой дорогой, – Веня обнял старика, – и по этому пункту всё устроено.
Владимир Ильич взял под руку подошедшего Бланка и, оживлённо жестикулируя, стал жаловаться ему на собственную недисциплинированность.
– Володя, не выдумывай! – утешал его Шмулик, – тебя никто не отчислит и вообще ничего не случится, если ты пропустишь один урок каббалы. Подожди, у тебя кипа соскальзывает с лысины, уже болтается на двух волосках, – они остановились и Бланк прикрепил чёрную ермолку к пушку на пятнистой голове Ильича железной заколкой-невидимкой.
– Всё. Теперь совсем другое дело. А вот и наши юбилярши! Самое время начинать концерт.
Вокруг близняшек образовался круг улыбающихся людей. Прадедушка попросил тишины и торжественно объявил:
– Выступают Эва и Лина Штейн. Агния Барто. Мячик. Чтение в унисон. Художественный руководитель – Шмуэль Бланк.
Удивлённые возгласы гостей стихают, когда девочки, чуть стесняясь, начинают декламировать:
Наса Таня гломко платит,
Уланила в летьку мятик…
