Грейс проводил взглядом ее стройное обнаженное тело с длинными ногами и круглой, аппетитной, просто божественной попкой, после чего откинулся на мягкую подушку и, заложив руки за голову, крикнул:
– Льда побольше!
Через пару минут Клио вернулась с двумя высокими стаканами, где позвякивали кубики льда, и вручила один ему.
– Чтоб буй стоял и лодки плыли! – продекламировала она и, тряхнув головой, ополовинила свой стакан.
– Чтоб буй стоял, – повторил Грейс и сделал солидный глоток.
Сегодня от завтра отделяли тысячи миль. Устремленные на него глаза Клио сияли.
– Значит, ты явился только затем, чтобы выведать подробности про моего жениха? Это единственная причина, детектив-суперинтендант Рой Грейс?
– Хватит так меня называть.
– А как мне тебя называть? Лучший трах во вселенной?
– Звучит неплохо, – хмыкнул Грейс. – Но Рой тоже сгодится.
Она пригубила спиртное, подалась вперед и страстно поцеловала его, втолкнув в рот кубик льда с привкусом виски.
– Рой! Дивное имя. Почему родители назвали тебя Роем?
– Никогда не интересовался.
– Почему?
– Просто в голову не приходило, – пожал он плечами.
– Ну и какой из тебя после этого детектив? Разве ты не должен интересоваться всем и вся?
– А почему тебя родители назвали Клио?
– Потому что… – Она хихикнула. – Стыдно сказать, но моя мама обожала «Александрийский квартет». Меня назвали в честь одной из героинь – Клеа, – только отец неправильно записал имя в церковной метрике, как-то так.
– «Александрийский квартет»? Впервые слышу.
– Перестань, ты наверняка читал!
– У меня было трудное детство.
– Трудное или шальное?
– Ты к двенадцати годам умела играть в покер?
– О чем и речь! Ладно, устрою тебе ликбез. «Александрийский квартет» – это четыре романа Лоренса Даррелла. Чудесные истории, связанные между собой. «Жюстина», «Бальтазар», «Маунтолив» и «Клеа».
– Не сомневаюсь, что романы чудесные, раз…
– Раз что?
– Раз они воплотились в тебя.
Мобильный Грейса снова зазвонил. На сей раз он ответил, но очень нехотя.
Две минуты спустя он с еще большей неохотой вскочил с кровати и стал неуклюже натягивать носки.
– Келли, тебя ведь легко напугать?
Ослепленная ярким светом, Келли билась в веревках, стараясь отодвинуться на стуле подальше от шевелящихся лапок мерзкого черного жука, которого держал перед ее лицом толстый приземистый американец.
– Не-е-е-ет! Пожалуйста, не-е-е-ет!
– Один из моих питомцев, – скалился толстяк.
– Чего вы от меня хотите? Что вам нужно?
Жук внезапно исчез, и перед носом Келли возникла бутылка водки.
– Накатишь?
Она отвернулась. Ее трясло. От страха. От голода. И похмелья. По щекам струились слезы.
– Келли, я знаю, ты хочешь выпить. Не стесняйся, сразу полегчает.
Выпить хотелось безумно. Хотелось схватить бутылку и осушить ее до дна. Но Келли твердо решила не доставлять этому мерзавцу удовольствие. В ярком свете по-прежнему различались копошащиеся лапки.
– Всего глоточек.
– Я хочу к детям.
– Думаю, водку ты хочешь больше.
– Да пошел ты!
Она увидела тень, ощутила обжигающую пощечину и вскрикнула от боли.
– Не смей меня оскорблять, сучка. Поняла?
– Пошел ты!
Следующий удар был такой силы, что опрокинул ее навзничь вместе со стулом. Она рухнула на каменный пол, боль пронзила руку и правое плечо.
– Зачем вы это делаете? – зарыдала Келли. – Что вам от меня нужно? ЧТО?
– Например, немного послушания.
Американец снова поднес жука к ее лицу – в нос ударил кисловатый запах насекомого. Лапки царапали кожу.
– Не-е-е-е-ет! – Она задергалась и покатилась по полу, с грохотом переворачиваясь, натыкаясь на невидимые преграды и ощущая неимоверную боль во всем теле. – Нет! Нет! Нет!
Дыхание сделалось прерывистым, губы жадно хватали воздух, паника стремительно нарастала. Внезапно ее охватила ярость. Где, черт возьми, Том? Почему он до сих пор не разыскал ее, не вызволил из этого ада?
Постепенно Келли затихла – совершенно вымотанная, она распростерлась на бетоне, глядя в слепящий свет и темноту.
– Пожалуйста, – взмолилась она. – Я не знаю, кто вы. Ради бога, отпустите меня к детям и мужу.
Наверняка это как-то связано с имейлом, который видел Том, и с его походом в полицию.
– Зачем вы меня похитили? – спросила она, ища подтверждение своим догадкам.
Молчание.
– Вы на меня сердитесь?
– Ты плохо себя ведешь, Келли, – неожиданно ласково ответил американец. – А я так рассчитывал на твою помощь.
– Тогда развяжите меня, мать вашу!
– Боюсь, в настоящий момент это невозможно.
Она зажмурилась в отчаянной попытке сохранить способность ясно мыслить и побороть невыносимое желание выпить. Хотя бы глоток «Столичной». Но унижаться перед этим уродом? Да никогда! Ни за какие коврижки!
Однако тяга к алкоголю победила.
– Пожалуйста, дайте мне выпить.
Горлышко бутылки оказалось у нее во рту, и Келли принялась с жадностью глотать целительную влагу. Эффект последовал почти незамедлительно. Господи, какое блаженство. Может, она ошибалась и американец вовсе не злой?
– Молодец, Келли! Пей. Хорошо, правда?
Она с благодарностью закивала.
– Видишь! У меня в мыслях нет тебя обидеть. Не огорчай меня, и все будет отлично. Вопросы есть?
